— Помоги-ка, паря, разметить!
Вычернил Севка головешкой шнур, защемил один конец в приготовленную на торце бревна зарубку, а второй подал плотнику. Тот, прищурив глаз, туго натянул шнур, скомандовал:
— Бей!
Ущипнул Севка шнур на середине, оттянул, резко отпустил. По всему бревну пропечаталась ровная черная линия.
— Добре! — похвалил дедушка Илья и, переступив бревно, поплевал на ладони, взял топор.
Залюбовался Севка. Захотелось ему вот так же, по шнуру, тесать бревно, с придыхом кидать тяжелый топор точно на линию.
— Можно, я с другого конца? — спросил плотника.
Дедушка Илья оглянулся:
— Руки чешутся?
— Ага…
— Ну, спробуй. Только гляди не перекоси. И на линию не залезай. Я сам вчистую пройду.
Плотник тесал с комля, Севка зашел с макушки. Он так же переступил бревно, пропустив его между широко расставленными ногами, так же сделал косые надрубы и начал тесать, стараясь не залезать на отпечаток шнура, а снимать чуть поменьше, как было велено.
С макушки работать легче, тут горбыль тоньше, чем в комле. И Севка стал довольно быстро пятиться навстречу дедушке Илье, в охотку махая топором, выстилая вдоль бревна тяжелые смолистые щепки.
Руки в кистях занемели с непривычки, топорище начало жечь ладони. Но Севка не обращает внимания. Целится и с маху вонзает в древесину отточенное жало топора. Рубаха прилипла к телу, из-под картуза струится за ушами пот.
На беду, попался сучок. Топор срикошетил, и усталые Севкины руки не сдержали его.
Вскрикнул Севка, сел на бревно. Отшвырнул топор, обеими руками начал подымать раненую ногу, отваливаясь назад.
— Бож-же ж мой! — прошептал старый плотник, обернувшись. — Наработали!
Подбежал к Севке, обхватил его, крикнул напарнику:
— Сюда, Терентий!
Они стащили с Севкиной ноги сапог, скинули намокшую портянку.
Кровь зашлепала по свежим щепкам. Терентий отвернулся.
— Сымай ремень, живо! — крикнул дед Илья. — Перехватывай выше колена.
Трясущимися руками Терентий наложил ремень, но никак ему не попасть концом в пряжку.
— Не копайся, закручивай как есть!
Прибежали пильщики. Прибежал Порфирий. Кое-как остановили кровь, подняли Севку, перенесли в завозчицкую.
Порфирий поставил возле нар разрубленный Севкин сапог, тронул за локоть старого Илью:
— Ремень-то надо сымать, ты как считаешь? А к ране хорошо бы приложить чистой землицы.
— Не надо земли! Не дам! — крикнул Севка.
— Это почему же? Земля — она завсегда полезная.
— А я не дам! От земли может столбняк приключиться, — вспомнил Севка неизлечимую болезнь, про которую рассказывала в госпитале Клава.
Рану перевязали чистым холщовым полотенцем, найденным в сумке запасливого деда Ильи. Сняли ремень. Сквозь полотенце проступило темное пятно.
Мужчины присели на лавку, закурили. И хоть всех ждала оставленная работа, никто не торопился уходить. Ведь не бросишь человека одного, если с ним приключилась такая беда.
— Что за сход? Может, и меня примете в компанию? — вошел в завозчицкую Егор Лукич.
Дед Илья встал, снял с лысой головы картуз.
— Дела, брат, невеселые, Лукич. Парень твой гляди-ка…
— А что с ним? — посуровел хозяин.
— То, что я, старый дурак, недоглядел! Ногу он развалил топором. На самой щиколотке.
Егор Лукич шагнул к нарам, постоял над Севкой. Поднял с пола сапог, заложил в прорубленную дыру два пальца, покачал головой, вроде бы сожалея, как сильно повреждена нога. На самом же деле он сожалел о другом, и это всем бросилось в глаза, даже Севке.
«До чего человек жаден! — удивился старый Илья. — Ногу ему не жалко — чужая. А сапоги-то — своя вещь, они денег стоят».
— До свадьбы заживет, — кивнул хозяин на укутанную полотенцем Севкину ногу и бросил под нары сапог. — Отлежится, и вся недолга. А нам сидеть не с руки, каждая минута на учете.
Мужчины молчком затоптали свои цигарки, встали с лавки. А Севка отвернулся к стене.
Глава XVI
НЕВИДИМАЯ ДВЕРЬ
Порфирий пел редко. Но уж если запоет — заслушаешься! Он выбирал грустные песни и вкладывал в них не только свой могучий голос, но и душу. Казалось, это Порфирий поет про себя, тоскует о своей неудавшейся жизни.
«Может, и те четверо тоже с Сахалина, — думает Севка. — Поверили на слово оборотистому Демьяну Ржаных, деду хозяина. Нашли кому верить! Ясно, что это он, Демьян, и направил урядника по следу. Люди зря не скажут».