— Да что ты понимаешь, — возмущенно отвернулась Сауле, но, не сдержавшись, тихонько спросила, — что с ним?
Отвечать эльфы не стали, перекинувшись парой фраз, они просто встали и вышли, а через минуту за Сауле пришел стражник. Тот же или другой она не поняла. Эльфы действительно оказались слишком одинаковыми, да красивыми, да восхитительными, но абсолютно не отличающимися друг от друга.
— Идем, — легонько толкнул он ее, призывая подняться с облюбованного стула.
Хищная мебель действительно отпустила, позволив беспрепятственно встать.
— Куда? — убедившись, что больше ее никто хватать и пинать не собирается, уточнила Сауле.
— Вперед, — лаконично ответил эльф.
Впереди правда была стена, а дверь находилась гораздо правее, но Сауле решила не строить из себя полную дуру и покорно поплелась к выходу.
— Влево, — продолжал многословно повелевать эльф, — лево, вверх поднимайся заходи в дверь.
Стоило Сауле войти, как дверной проем затянуло ветвями, переплетшимися и плотно запечатавшими проход, оставив небольшое смотровое окошко, находившееся на голову выше Сауле.
— Спасибо за ответ, — буркнула Сауле осматриваясь. Пустая полукруглая комната с гамаком из тех же переплетенных ветвей и небольшое отверстие в полу за ширмочкой из... переплетенных ветвей. — Что-то я не уверенна, что, если выйду отсюда, смогу спокойно гулять по лесу, — буркнула Сауле, заглядывая в дырочку с безопасного расстояния. Ничего не рассмотрела, но на всякий случай скривилась.
Сауле села на гамак, немного покачалась и решилась наконец прилечь, практически сразу заснув. Когда проснулась, внутри было совсем темно, как собственно и снаружи. Неизвестный свет, ранее освещавший внутренности камеры исчез, и появляться больше не спешил. В эльфийском лагере царила тишина, правда длилась она недолго. Уже минут через пять послышались шаги на лестнице, ведущей к камере. Возможно, они звучали и раньше, и, возможно, именно они разбудили Сауле, точно сказать она не могла. Ветви расплелись и через порог перекинули что-то большое и, судя по всему, тяжелое, застонавшее после удара о пол.
— Анвар? — опознала Сауле неизвестного, срываясь с места. Дверь вновь затянуло. — Анвар, — зашептала Сауле, опускаясь на колени рядом с тяжело дышащим Всадником.
— Сауле? Ты в порядке?! — сознание, наконец, прояснилось, позволяя понять, что происходит, кто находится рядом. — Они тебе сильно навредили? — Анвар попытался сесть, вновь глухо застонав, знакомство с эльфийским мастером было не очень приятным.
— Они меня не трогали, — невольно всхлипнула Сауле, разобрав, что с Анваром и почему он так тяжело, с хрипом, говорит. Ее руки, обнявшие Всадника, гладили мокрую, кое-где еще теплую, но в основном задубевшую неприятными корками одежду. — Анвар, за что? — она не сдержалась, расплакалась, тихонько всхлипывая на груди Всадника, прижавшего ее к себе и глядящего по голове, медленно и ласково.
— Извини меня, — шепнул он, — все из-за моей глупости.
Анвар сглотнул вставший поперек горла ком. Ильфиринион устав слушать ехидные замечания Всадника, перемежавшиеся стонами боли, пообещал говорить по-другому. И тогда закричала женщина, не в том же помещении, крик доносился снаружи. Анвар мог поклясться, что голос был Сауле, но сейчас она сидела перед ним, целая и невредимая. От нахлынувшего облегчения хотелось ни то смеяться, ни то вторить женщине и рыдать, но представив, как будет выглядеть, Всадник содрогнулся, отказавшись от таких желаний.
Вопрос, что делать дальше, встал с новой силой. Еще одного такого дня Анвар боялся не выдержать. Не то что ему было жалко активировать артефакт для светлого, но по какой-то причине Анвар был уверен, Темный не оценит такой услуги от своего Всадника. Да и как поведут себя те, что заперты в камне, не знал. Что если им все равно, кто их призвал. Что если будут служить остроухому.
Во время посвящения Анвар сражался со своим тезкой, Несущим смерть из камня, это был один из этапов — победить его. Точнее, не победить, а показать себя. Ведь Анвар тогда проиграл, погиб, пронзенный мечом Темного Всадника, но титул получил.
Выпустить четверых таких из Сердца добровольно — нет, на это Анвар был не готов. К сожалению, даже ценой жизни, своей и Сауле.
Легкие шаги за дверью заставили напрячься и Всадника и Сауле. Прислушиваясь к шорохам, они пропустили момент, когда через окошко внутрь попал лист, тихо шорхнув по полу.
— Анвар? — удивленно шепнула Сауле, когда Всадник, в отличие от нее расслышавший касание бумагой пола, отпустил ее и пополз к двери, чем-то там зашуршав. — Что это? — уяснив, что все эти действия не просто так с любопытством уточнила девушка, вытягивая шею, надеясь таким нехитрым способом пронзить царившую вокруг темноту.