— Пришли, — удовлетворенно шелестнул один из них, ехавший в середине с пустым взглядом, обращенным куда-то внутрь себя.
— Какого, куда пришли? — заозирались остальные не понимая, что именно должно искать в этом месте.
— Эльфы здесь, — вновь зашелестел первый, поворачивая голову как бы прислушиваясь к окружающему миру.
Литониель махнул рукой, отдавая приказ стрелять. Тренькнула тетива, выпуская четыре стрелы, звякнул защитный купол, окружающий демонов. Литониель поморщился, зря только место выдали, подвел проклятый голос.
— Вылезайте остроухие, — радостно заржал наиболее шипастый тип, — вы пришли.
— Что-то не так, — предостерегающе вскинулся шелестящий и, дернувшись, стал сползать с коня.
Это послужило Литониелю знаком, он первый спустил тетиву, радостно наблюдая, как один из шипастых падает с коня. Спрыгнул ниже, выходя из укрытия, и вновь выстрелил.
— Какого, где эта тварь, — Схар был готов поклясться, что стрела появилась вот с той ветки, но там никого не было.
Еще трое упали, за ними шестой. Переглянувшись, красноглазые сообразили, наконец, что угодили в ловушку, развернули коней и словили еще по стреле каждый.
Схар глядел в небо, старательно пытаясь закачать в себя чуть больше воздуха, чем могло его тело. Пробившая легкое стрела качнулась в такт очередного вдоха и вновь вернулась на место при выдохе.
— Пускай уйдут, — велел Литониелю голос, стоило спуститься на землю.
Отдав необходимые распоряжения и махнув рукой на вопрос:
— А что это было, — сам Литониель остался рядом со все еще дышащим, пускай и со страшным свистом, демоном.
— Тебе бы тоже не мешало уйти, — попенял голос, удостоверившись, что эльф выполнять свою же команду не собирается.
— Я хочу увидеть, кому обязан жизнью, — слегка склонив голову, возразил Литониель.
— Ну, смотри, — хмыкнул голос, — только стрелы спрячь подальше, нервируют.
И оброс плотью, проявившись в форме человека. Худого, бледного с узнаваемой кривой, радостной ухмылкой и кучей седых косичек.
— Ты?
Ашту развел руками, делая вид — ну извини, так получилось. И хохотнув, отступил к демону.
Литониель мотнул головой, пытаясь прогнать безумие, позволившее ему увидеть столь нереальную картину, как Всадник, убивающий своих с помощью светлых. Картина в виде довольного человека никуда пропадать не желала, а наоборот присела на корточки возле чуть застонавшего демона.
— Ну, здравствуй, Схар. Честно я думал ты умнее, — поприветствовал Всадник лежащего.
Демон попытался поднять руку, не то, желая открутить седую голову, не то моля избавить от мучений.
— Ты не напрягайся, — легко улыбнулся Всадник, — я только хочу, чтобы ты знал — в твоей смерти виноват Шутур. Мне так будет приятнее.
Демон распахнул глаза, издав особо неприятный свистящий звук, и постарался отвести взгляд от этого кошмара.
Ашту радостно осклабился, хорошая реакция, и поднялся, взглянув на все еще пребывающего в прострации эльфа. Для него картина была слишком впечатляющей.
— Ты не добьешь его? — сглотнув, сдавленно пробормотал Литониель, тщательно стараясь не глядеть и не слушать того, что на земле.
Ашту обернулся, недоуменно поглядев на свистящего дырой демона.
— Тьма, а ведь придется, — задумчиво шепнул ему, — и слегка склонившись, выдернул стрелу. — Так быстрей будет, — доверительно сообщил он распахнувшему от боли глаза и рот Схару, демонстрируя стрелу.
Литониель думал, что многое повидал, но этот темный переплюнул все прошлые впечатления. Как минимум своей невозмутимо радостной улыбкой.
— Что ж, кхм, — смущенно начал эльф, — вы спасли меня и моих воинов, и...
— Не тужься, эльф, — перебил его Ашту, а от его ухмылки повеяло льдом, – в следующий раз я с удовольствием откручу твою ушастую голову. Вообще, по-хорошему, тебя бы сейчас прикончить, чтобы не болтал лишнего, но настроения нет.
— И все же, я обязан вам жизнью, — твердо возразил Литониель, глядя Всаднику в глаза. Ненависть многих темных к эльфам он прекрасно понимал и как ни странно, разделял. Хорошо отложились в его памяти те походы, кричащие женщины и плачущие дети. Литониель долго не мог вернуться к воинским обязанностям, лишь время помогло излечиться, загнав тревожащие воспоминания настолько глубоко, что они перестали рвать душу на части. — И я готов вернуть долг, когда потребуется.
— Как знаешь, остроухий, — отмахнулся Ашту, теряя к эльфу интерес и посвятив себя выбору коня.
Литониель с горькой усмешкой проводил взглядом удаляющегося Всадника и развернулся, скрываясь в густом подлеске.