Анвар не менее недовольно перевел взгляд с оборотня на миску и обратно, и так и не сводя с него глаз, медленно зашарил под столом в сумке. Извлек и положил на стол три амулета, поисковый и оба защитных, всеа разряженные. Затем медленно достал из-под рубашки четвертый, боевой, но снимать не стал, давая понять оборотням, что не доверяет им.
Братья в унисон хмыкнули и, взяв по одному со стола, долго вертели их перед глазами и носами.
— Отдашь поисковый и боевой, — наконец, после недолгого переглядывания решил Курило.
— А не много? — со смешком спросил Всадник, вздернув брови.
— В самый раз, — абсолютно серьезно заявил Ефрем, пряча амулет за пазуху, а на недоуменный взгляд Всадника, пояснил, — аванс.
Утро у оборотней наступило, когда по болоту еще полз густой, холодный туман, закрывая собой не только горы на горизонте, но и совсем близкий сарай. На солнце намекало лишь посветлевшее на восходе небо. В предрассветной тиши, сквозь рассеянную в воздухе влагу доносилось резкое и оглушительно громкое блеяние пасущихся коз. Кутающаяся в теплую накидку Сауле стояла у порога перед сложенными сумками и душераздирающе зевала, практически не отводя руки ото рта. Сонными глазами она следила за мужчинами, управляющимися с хозяйством перед тем, как уйти.
— Лошадей придется оставить, — Ефрем преградил путь Анвару, ведшему уже оседланных животных.
— Нет, они нам понадобятся.
— По болотам лошадь не пройдет, — продолжал настаивать на своем оборотень.
Курило, до того проверявший свою сумку, встал привлеченный заминкой.
— Без лошади нам не пройти дальше.
— Дальше? — Курило, подходил, настороженно вглядываясь в Анвара, пусть тот и стоял к нему спиной, — так вот какая экскурсия тебе нужна, темный.
— Анвар? — Сауле испуганно замерла, следя за каждым движением оборотней.
Криво ухмыльнувшись, Всадник слегка повернул голову, насмешливо глядя на крадущегося оборотня.
— Как будто ты до этого не понял.
— За лошадей доплатишь, — как ни в чем не бывало, буркнул Ефрем и спокойно пошел заниматься своими делами.
— Только если они доберутся живыми, — отрезал Анвар.
Оба оборотня посверлили Всадника взглядом и молча отвернулись соглашаясь.
Тянуться по болотам в компании мрачных оборотней и неприспособленной для таких походов девушки оказалось тем еще удовольствием.
То, что волки называли дорогой, петляло, то, уходя далеко в сторону, а то и вовсе, разворачиваясь обратно. Жижа под ногами периодически закрывала обувь до самого голенища. Сауле неизменно начинала поход в мрачном, подавленном состоянии. К обеду расхаживалась и принималась глазеть по сторонам, отвлекаясь от блестящих, выглядевших нарочито невинно окошек и, как следствие, в одном из них купалась. Всю вторую половину дня страдая в мокрой обуви и хлюпая носом.
Уже на второй день такого счастья, оборотни очень вежливо попросили Всадника привязать неуемную к себе, а лучше закинуть на лошадь. Даже если та утопится вместе с наездницей, невелика потеря. После такого веселого признания, оборотней Анвар послал, но Сауле пришлось приструнить, пригрозив оставить ее с этими милыми ребятами. Навряд ли она поверила, но вести себя стала не в пример лучше.
Особенно когда из одной такой бочаги вылезло нечто слизкое округлое, веселенького зеленого цвета в коричневый «цветочек», и, ни капли не смущаясь присутствия лишних свидетелей, потянулось длинными, тонкими и подвижными щупами к истерично взвизгнувшему коню.
Отбить животное удалось, правда, круп он искупал, едва не ухнув в воду целиком.
Оборотни, ради сопровождаемых выбравшие для путешествия двуногую форму, после боя сами не сильно отличались от этой твари. Такие же зеленые и слизкие, только еще и воняли. К тому же ругались, громко и нецензурно.
На излишне веселого Всадника они только зыркнули из-подо лба и объявили привал, пытаясь оттереть внутренности монстра, пока не стало поздно.
Монотонная буро-зеленая местность с вкраплением ярких пятен отражавшей солнечный свет воды угнетала. Количество гнуса, встречавшегося некими непонятными полосами, убивало всякие светлые чувства, а лезущие с каждым часом все больше монстры умотали не только Анвара, но и привычных к этим землям оборотней.
К счастью, даже у такой прелестной местности был край. Через неделю грязные, уставшие и искусанные путники выползли на сухую, твердую землю. Еще через день горы, наконец, приблизились достаточно, чтобы волки сочли свой долг выполненным.