Вокруг, насколько хватало взгляда, протянулось белое ничто. Князь помнил, что сидел на кресле, но сейчас не мог понять стоит он, сидит или летит в этом белом безмолвии. Голова из-за отсутствия чего-либо за что бы мог зацепиться взгляд пошла кругом и направление, как и ощущения верха и низа потерялись окончательно.
— Пресветлый Ильфиринион, — словно со всех сторон прошелестел насмешливый голос.
Голос переливался, меняя не только тон, но и принадлежность. То он тек эльфийской песней, а то рычал гортанным ревом темных тварей. И возраст его определить было сложно, начинал говорить крепкий мужчина, но сменился детским лепетом вылившимся и вовсе в старческое бормотание.
— Кто здесь, — настороженно прошипел эльф, словно одурманенный алкоголем ощупывая себя в попытке найти рукоять сабли. Но под руку попадались лишь гладкий шелк и шероховатость вышивки.
— Ты не узнал меня? — капризно-насмешливо переспросил голос. Сейчас отчетливо детский.
— Сейчас придет стража, колдовство в Светлом лесу не останется незамеченным.
— А кто сказал про колдовство? — продолжал издеваться голос.
— Так что же? Кто ты?
— Оглянись, эльф, возможно поймешь, — зло прошипел голос, теряя терпение. — А теперь слушай сюда.
Ильфиринион принявшийся озираться замер. Ему не нравилось происходящее, не нравился бесплотный голос в его же покоях и не нравилось, что он не чувствовал никакой магии.
— Сюда идет Тьма. Его приспешник, Смерть. В руках его сердце. Сможешь завладеть станешь непобедимым. Сам Темный будет в твоей власти.
— Что? — резко осипшим голосом переспросил Ильфиринион, не в силах поверить в услышанное. Теперь некоторые догадки закрались в его голову.
— Ты слишком глупый, князь. Не разочаровывай меня. Активируй сердце и подчини себе четверых Всадников запертых в нем.
— Но я же светлый, они послушают меня? — облизав враз пересохшие губы, прошептал эльф.
— Разве твою диадему может носить лишь светлый? — устало шепнул голос. — Это артефакт, кто им владеет тот и повелевает, — все тише шептал голос, — ты потратил слишком много моих сил. Прощай, эльф. Уничтожь Тьму!
Голос исчез вместе с окружающим светом. Ильфиринион обнаружил себя сидящим все в том же кресле, только бокал валялся на полу и вино алым цветком расплылось по зеленым лугам ковра.
Ашту стоял и довольно скалился. Он никогда не думал, что проклятье может так вымотать. Приходилось сдерживать себя, чтобы дышать ровно, а не загнанным зверем. Во рту пересохло, а тело сотрясала мелкая дрожь, словно Ашту полдня лазил по отвесным скалам, но, кажется, все получилось. Князь поднялся, оглядел покои, надеясь найти более вещественное подтверждение недавнему происшествию, чем его догадки. В какой-то момент Ашту показалось, что эльф заметил его: так пристально вглядывался тот в переплетение лиан. Но нет, тот, видно, попросту задумался, встрепенулся, отступив, и вернулся к окну. В кресло Ильфиринион так и не сел, неспособный находиться на одном месте дольше нескольких минут.
Осталось дождаться, когда эльф заснет на самом деле и покинуть гостеприимный дворец.
В Светоград Ашту въехал в середине дня, прикрыв голову капюшоном и спрятав под него волосы. Пускай здесь каждый пятый имел в себе кровь эльфов, а каждый десятый владел силой, незначительной, но позволяющей видеть суть, Ашту не боялся. О том, что он темный не догадается даже жрец света, а вот внешность у него запоминающаяся.
Да и на темную составляющую обращали внимание не так пристально, как полсотни лет назад. С тех пор появилось достаточно полукровок, еще и орки по какой-то причине получили статус светлых. Главное — не светить своей весьма памятной рожей.
Остановившись в средней руки доме, Ашту занялся делом. В первую очередь, отыскав себе подходящее убежище. Заниматься задуманным из общественного дома, в котором даже стены видят тебя и слышат, было не самым умным занятием. Выбор пал на симпатичную стражницу и ее комнатушку, где та жила одна.
Ашту, пускай и не блистал красотой, был весьма любим женщинами, даже темными. Очаровать светлую девушку особого труда не составило.
Уже перебравшись жить к новой знакомой, он осмотрел весь город, создав себе небольшую паутину осведомителей и заимев глаза в разных слоях общества. Следом подобрал несколько подходящих укрытий, отыскал пути отхода — на всякий случай. Разобраться в местных реалиях, понять правила города, его темную сторону и кое-какие секреты помогла Марика, стражница. Скрывать от нее свою суть Ашту не стал. Девушку он подбирал себе не только по свободной постели и симпатичной внешности, но и по отношению к остроухим. Марика их не любила и быстро согласилась немного помочь темному. Перед этим убедившись, что к остальным жителям Всадник претензий не имеет и, выпросив обещание о том, что они не пострадают.