— Ненавижу, — шипел Анвар, продвигаясь по улицам города.
Слезать с лошади он и не подумал, слишком грязными были мостовые. Явно верхом здесь ездили не только он и Сауле. Да и забившаяся, переполненная сточная канава, начинавшая уже выходить из берегов, не добавляла свежести. Горожане бродили по улице, пиная кучи мусора и трупы крыс.
— Если здесь даже эти твари дохнут… — брезгливо поморщился Анвар, когда очередной, однозначно нездоровый грызун решил отдать концы прямо под копытами попятившегося коня.
— Анвар, ты сейчас слишком похож на себя, — Сауле легко улыбнулась, глядя на надменное лицо Всадника. Но тот лишь кинул на нее мрачный взгляд, даже не пытаясь пересилить себя, и сделать брезгливое выражение более доброжелательным.
— Объясни, как можно жить в таком? — буркнул он.
— Как будто темные города лучше, — справедливо заметила Сауле, — то, что Цемра чистый не считается, там Император рядом.
Что возразить Анвар не нашел, только скривился сильнее.
— Нам лучше свернуть куда-нибудь на второстепенную улицу. Здесь будут слишком дорогие дома, — задумчиво протянула Сауле, вглядываясь в закоулки и вывески в поисках хоть какого-нибудь указателя.
— Нет уж. Если здесь даже главная улица выглядит так, то я боюсь представить, что будет в стороне. И особенно, в каком состоянии будет гостевой дом. Я не собираюсь кормить клопов и остальную живность, что развелась в этом отстойнике.
— Анвар! Ты слишком заметный, не нужно привлекать лишнее внимание, — Сауле смотрела на Всадника укоризненно, но не смогла сломать его решимость.
— Я не буду привлекать внимание, если остановлюсь в доме сообразно своему виду! А вот если я начну возмущаться грязи, зайдя в свинарник, тут уж точно на меня посмотрят, — на лице Всадника заиграла кривая ухмылка, ясно давая понять: если Сауле его все-таки потянет в дешевый дом, возмущаться он будет, причем так, что даже мертвые придут посмотреть.
Тяжело вздохнув, Сауле покачала головой. Спорить с этим человеком не имело смысла, и стала высматривать дом уже на этой улице, надеясь, что он будет не в самом центре.
Гостевой дом был из дорогих. Хозяева даже позволили себе держать личного скрипача, и тот тихо и мерзко пиликал, сидя в дальнем углу, где был обустроен небольшой помост. На нем стоял стул и маленький столик, куда можно было поставить чашу хмелю. Так как в этом случае скрипач, наконец, замолкал, используя одну из рук для хватания подношения, а рот для его туда вливания, то столик пустовал редко.
Над стойкой висела большая доска, исписанная рунами, возвещавшая: «Порча скрипача недопустима. Тот, кто в угаре хмельном, посмеет сим правилом пренебречь и соизволит нанести вышеозначенному увечья, обязан будет оплачивать хозяевам потери, связанные с лечением оного и с невозможностью означенного привлекать в заведение новых клиентов».
Размер возмещения нескромными хозяевами был выставлен в одну золотую монету за день и бросался в глаза раньше, чем остальной текст.
Ниже шли подробные картинки, для тех, кто не умел читать рун, в красках рассказывающие все о том же, а немного в стороне, где еще оставалось свободное место, явно гораздо позже было дописано: «Порча скрипки тако же неприемлема!»
В связи с установленным ценником желающих поучить скрипача играть не находилось и единственным законным способом отвлечься от возвышенного оставалось напоить маэстро.
— Долбаный город, долбаный кабак, долбаный скрипач, — абсолютно спокойным голосом возвестил Анвар сидящей напротив Сауле.
— Ты сам виноват. Я же говорила тебе, что лучше не привлекать внимания и остановится в более дешевом доме, но ты уперся! — стараясь не улыбаться, отвечала Сауле. Этот разговор с точностью до знака повторялся уже раз пять за то время, что они ужинали в этом, несомненно, достойном, заведении.
— И спать с клопами? — Анвар походил на куклу, глядя на кружку стеклянными глазами и вещая исключительно безэмоциональным голосом.
— Думаешь, здесь их не будет? — после этих слов Сауле, в глазах Всадника, наконец, появились эмоции, обещая, в случае обнаружения вышеупомянутых, превратить сие заведение в часть Темной империи.
Сауле было искренне жаль Анвара, она знала о развитых чувствах Всадников и что ему стоило слушать данную «мелодию», могла лишь догадываться.
— Анвар, давай пока не поздно пойдем в другой Дом, — попыталась она в очередной раз уговорить Всадника.
— Поздно! — Анвар сделал последний глоток и поднялся, направляясь в выделенные покои. Сауле, торопливо сунув в рот оставшийся кусок мяса, побежала следом за ним.
Закрыв за наложницей дверь, Анвар застонал, проклятая скрипка была слышна и здесь.
— Как вызвать полового? — так зло спросил темный, что Сауле не задумываясь, дернула висевший у кровати колокольчик.
Через несколько минут, которые Анвар так и провел, стоя у двери, с той стороны постучали. С рыком распахнув дверь, Всадник втянул испуганно ойкнувшего мальчишку внутрь и, скалясь, весьма сдержанно поинтересовался:
— Сколько зарабатывает за день скрипач?
— Ы, э, серебряную монету платим, господин, — сдавленно просипел половой, старательно пуча глаза.
— Откуда же такой ценник над стойкой? — сведя брови на переносице, уточнил Всадник.
— Так за лечение, за убытки.
Взрыкнув Анвар отшвырнул от себя полового и резкими движениями извлек из кошеля десяток серебряных монет.
— Вот это скрипачу и вам — за ущерб, и чтобы до завтрашнего вечера я его не слышал!
Схватив монеты, половой, рассыпаясь в благодарностях, поспешил исчезнуть с глаз долой.
— Анва-ар, — укоризненно протянула Сауле, — мы же договаривались.
— Если я в угаре хмельном нанесу вышеозначенному увечья, — с ядовитой миной процитировал Всадник надпись над стойкой, — это точно мало поможет не привлекать внимание. К тому же обойдется гораздо дороже, — задумчиво закончил он, прислушиваясь, похоже, половой достиг хозяина, и ненавистный инструмент наконец утих.
Утром Анвар едва дождался, пока Сауле проснется. Вчера уставший и измученный местным концертом он забыл о главном.
Стоило девушке одеться, Всадник подошел почти вплотную и, дождавшись испуганного взгляда, мрачно произнес:
— А теперь, Сауле, отдай мне Сердце, — и больше не в силах терпеть требовательно протянул руку.
— Что? — сглотнув, переспросила наложница, и по тому, как забегали ее глаза, Всадник сразу сообразил — что-то не так.
— Сауле, где Сердце? — и предотвращая очередной фальшивый вопрос, добавил, — то, что ты взяла у Темного.
Сауле сжалась, глядя себе под ноги, набрала в грудь воздуха, вроде как, собираясь сказать и вновь выдохнула, схватившись руками друг за друга.
— Сауле? — подозрение Анвара все быстрее перерастало в уверенность — глупая девчонка что-то с ним сделала, и боится признаться.
— Оно в таборе, — наконец-то решившись, едва слышно выдохнула Сауле и подняла печальный, всепонимающий взгляд на Анвара.
— Где? — Несущий смерть надеялся, что ослышался.
— У матушки Береники, — еще тише призналась Сауле.
Анвар зажмурил глаза, вцепившись ногтями себе в ладонь. Вот как, как не прибить эту… женщину. Боль помогла немного взять себя в руки и, резко выдохнув, Всадник уже мог говорить почти спокойно:
— Собирайся, едем за ними.
Резко развернувшись, Анвар зло рванул наброшенную на спинку стула куртку, отправив мебель в недолгий полет.