Из-за заборов, окружающих аккуратные беленые хатки выглядывали любопытные глаза и белокурые макушки ребятни. Кое-где видны были и женщины, дородные с толстыми косами, спрятанными под яркие платки.
— Здравствуйте, — чуть склонил голову Анвар, спешившись и придерживая лошадь в поводу, оглядываться вокруг не рискнул, ему казалось, что сейчас нужно смотреть в глаза встречающему и взгляд не отводить. А своим ощущениям Всадник привык доверять. — Нам бы передохнуть с дороги, да заночевать.
Мужчина долго глядел Анвару в глаза и, наконец, отвернулся, как-то даже смягчившись в лице и, бросив мимолетный взгляд на Сауле, произнес ровно:
— Можно и переночевать. И еда найдется и вода, и лавка лишняя. Токмо вина нет, — и после этих слов вгляделся в лицо собеседнику, ловя отголоски эмоций, кивнул удовлетворенно и спросил, — жена тебе?
Врать ему не хотелось, и Анвар качнул головой отрицательно:
— Нет.
— Тогда звени, но по разным хатам остановиться придется.
Анвар вздохнул тяжело, но согласно кивнул, лишь уточнив напоследок:
— А можно хоть до сна ее рядом видеть?
Мужчина улыбнулся по-доброму, понимающе:
— Можно, отчего ж нет. Ее сейчас к Грайке отведут, та одна живет. Умоется да придет к нам, ужинать будем, а там опять же к Грайке пойдет.
— Спасибо.
Анвар кивнул Сауле, дождался, пока та слезет, и пока лошадей заберет другой встречающий.
— Меня Михаль кличут, — приложил разговорчивый руку к груди.
— Анвар.
Анвар повторил жест.
— Сауле, — тихонько пискнула за его плечом Сауле.
В середине деревни им с Сауле пришлось расстаться. Девушку забрали улыбчивые женщины, а Анвара провели к большому, в два этажа, дому. Показали рукомойник, аккуратный деревянный туесок с язычком, торчащим снизу, комнату на втором этаже с удобной неширокой периной и оставили одного. Правда, ненадолго. Анвар не успел даже отдохнуть толком, как прибежал мальчишка и позвал за собой. Внизу Всадника встретила обширная румяная женщина. С улыбкой вручила ему сверток и указала вновь следовать за мальчишкой.
Анвар ничего не понимал. В другое время все это вызвало бы бурную реакцию, слишком подозрительно вели себя эти люди, но сейчас угрозы Всадник не чувствовал и покорно плелся за радостно подпрыгивающим мальцом к стоящему чуть вдали от основных построек домику, повернутому к ним тылами. В отличие от остальных, жилых хаток, этот был небеленым. Крепкий деревянный сруб, малюсенькое, едва руке пролезть, окошко и низенькая плотная дверь. Чуть в стороне аккуратная огражденная плетнем копанка с деревянными мостками у ближайшего берега.
— Мне туда? — удивленно уставился Анвар на остановившегося мальчишку, приглашающе махнувшего рукой на подозрительный дом.
Тот агакнул, радостно улыбнувшись, и умчался к дому, только босые пятки блеснули.
— Демоны, как-то это… слишком, — но передумать Всадник не успел, дверка распахнулась, являя его взору голого, мокрого и красного мужика.
— Заходи, чего мнешься как неродной? — вопросил радостный мужик, и, не ожидая реакции округлившего глаза Анвара, втянул его в маленькое помещеньице с расставленными у стен лавками и разбросанной на них одеждой. Комнатушка полнилась запахом дыма и сухих листьев, а также сырого дерева и еще чего-то сладкого. — Раздевайся и заходи, — велел детина, скрываясь за дохнувшей клубами пара и жары внутренней дверкой.
Анвар с ужасом и отвращением уставился на поглотившую мужика дверь, судорожно размышляя, как потактичнее отказаться от такой сомнительной чести. И меч, как назло, в комнате остался.
Пока размышлял, неуверенно нащупывая спрятанный нож, из чудовищного нутра деревянного монстра в клубах пара и одуряющего запаха листвы с хриплым криком выбежала очередная жертва. Не разбирая дороги, красный как глаза демона мужик, с прилепленными к блестящему телу черными плюхами, умчался наружу, хлопнув спасительной, ведущей на улицу дверью.
Анвар окончательно убедился, что такое веселье не для него и, бросив сжимаемый в руках тюк на лавку, попытался последовать за мужиком, но внутренняя дверь, ведущая не иначе как во владения Первозданного Тьмы, распахнулась раньше…
— Ну, ты скоро ль? — аккуратно прикрыв ее за своей спиной, вопросил давешний счастливый мужик.
Яростно мотая головой, Анвар попятился, уперся ногами в лавку, чуть не сев на нее и согнулся, оскалившись, без боя он не сдастся. Рука скользнула под рубаху, вытаскивая нож.
— Ты чего это? — недоуменно сдвинул брови местный палач.
Внешняя дверь вновь хлопнула, впуская обратно весьма довольного жизнью мужика, оказавшегося Михалем, с таким же удивлением, как и первый, уставившегося на гостя, не спешащего воспользоваться гостеприимством хозяев и на зажатое в руке оружие, отбрасывающее широким лезвием тусклый свет, льющийся из маленького занавешенного окошка.
— Чегой-то он? — не дождавшись ответа от Анвара, переспросил у Михаля палач.
— Раздевайся заходи, — покровительственно улыбнулся старший, указав на дверь.
— Нет уж, я туда не полезу, — зло процедил Анвар и возмущенно закончил, впрочем, опустив нож, — вы, может, не заметили, но у меня женщина есть.
На несколько мгновений в доме повисла тишина, задумчивые крепыши переглянулись и разразились громовым хохотом. Так что даже слезы из глаз брызнули.
— Ну, ты и да, гость, — стонал Михаль, — ты слышал, Потап? — и вновь зашелся в приступе дикого, неудержимого смеха. — Ох, повеселил, ох потеха. Не боись, гость дремучий, то парня. Моемся мы там!
Анвар осторожно подкравшись, недоверчиво заглянул в приоткрытую Потапом дверь. С досадой разглядел бадейки, наполненные водой, ковшики и куски мыла. А также веник в руках красного, не то от стоящей внутри духоты, не то от смеха, третьего местного, наверняка расслышавшего, что творилось снаружи.
Вынырнув из исходящей паром дыры, Анвар смущенно кивнул и аккуратно обнажился. Зашел за скрывшую от его глаз весельчаков дверь и охнул от невозможности сделать вдох.
— Спокойно, привыкнешь, — пообещал Михаль и, подтолкнув к лавке у стены, велел, — присядь-ко, подыши погрейся. Сейчас мы и за тебя примемся.
Обещание было зловещим. Действия и того хуже. Одурманенный жарким влажным воздухом, Анвар с ужасом наблюдал, как эти бар-бары бьют друг друга связанными в веник ветками. Окатывают водой, дымящейся даже при стоящей здесь температуре.
На верхнюю лавку его затягивали в четыре руки. Оправдывал себя Анвар тем, что от непривычной обстановки впал в прострацию и не смог оказать должного сопротивления. От первого удара Всадник чуть не спрыгнул вниз, на голову весело хохочущего Потапа. После десятого стиснул зубы, с тоской вспоминая удары кнутом, там хоть понятно присудили пять — пять и получил, когда же закончится эта пытка, оставалось только гадать.
Как оказалось, избиения не худшая пытка в этой милой деревне. Стоило жестким прутьям остановиться, а поверившему в избавление Анвару, вздохнуть облегченно, на него вылили полный ушат кипятка. Таких криков деревня не слышала давно, а сам Анвар никогда не издавал. Подлость местных на этом не закончилась, следом за кипятком Всадника окатили ледяной воды, прервавшей крик. Горло сжалось в спазме не в силах сделать вдох, сердце пропустило даже не удар, а с десяток их, а когда завелось вновь, попыталось покинуть обреченное тело, вырвавшись через ребра.
— Накось выпей, — Анвар пришел в себя, сидя в маленьком помещении с лавками, заваленными одеждой. Под нос ему сунули глиняную кружку, всю покрытую холодными каплями. Внутри оказался какой-то приятный, сладкий напиток с пузырьками, ледяной.
Жадно выхлебав предложенное, Анвар осоловелыми глазами уставился на довольных палачей:
— Изверги! — констатировал он, и под громовой хохот побрел обратно во чрево тьмы.
То, что посадили за стол, уже не было Анваром. Всадник был уверен, что жизнь, дух и прочее, что должно присутствовать у человека, покинули его в том жутком доме, еще после первого круга пыток.