Возле стены коттеджа, где ночевали девочки, Счастливчик Джек поставил стул, удобно уселся и вытащил сигару. Он чиркнул спичкой, осветив лицо, потемневшее от солнца и ветра. В темноте блеснули его глаза, живые, как у мальчишки, но все же глаза мужчины, умудренного жизнью. Глаза его скользнули по площади, но он ничего подозрительного не заметил. Этот город рано засыпал, только в салунах допоздна шло веселье, но и там в тот вечер рано успокоились. Бродили лишь немногие пьяницы да игроки в покер, но у Джека не было желания присоединиться к ним.
- Эй, Джесс, - обратился он к парню, - давай-ка о чем-нибудь поговорим. А то, когда просто сидишь и наблюдаешь, мир проносится мимо тебя.
- Не прибедняйся, старина! - запротестовал Джесс. - Очень немногое, если вообще что-нибудь, может пронестись мимо тебя.
- Но человеку ведь всегда нужно что-то ухватить. - Он переменил тему разговора. - Мак говорил, что к востоку отсюда люди перебили во время войны весь свой скот, и теперь редко едят мясо. Вот я и думаю, а не погнать ли туда голов так с тысячу?
- А как ты переберешься через Миссисипи?
- Переплыву. Как же еще? Черт возьми, Джесс, некоторые из этих длиннорогих переплыли бы даже Атлантику, если бы знали, что на той стороне трава.
- Если вы с Маком решитесь на это, - поддержал идею Джесс, - можете рассчитывать на меня. Только я не плавал в реках такого размера. Предоставлю вам и длиннорогим показать пример. Когда мне придется пересекать такую большую реку, я сяду в лодку.
Один за другим гасли огни, на площади воцарилась тишина, пыль улеглась, скрипнула дверь за последним гулякой, вернувшимся домой. Через улицу перебежала одинокая собака, направлявшаяся к своему пристанищу, а у воды в тихом ожидании припала к земле кошка. В последние часы довольно часто сюда подходили крысы, чтобы попить или поискать крохи пищи, оброненные прохожими.
Ветер шелестел листвой, и веки Счастливчика Джека отяжелели. Одинокая собака, почувствовав его присутствие, подошла по тротуару к портику коттеджа и обнюхала Джека.
- Садись-ка, тетка. Ты ведь никуда не шла? Так садись, и мы вместе будем наслаждаться тишиной ночи.
Он почесал собаку за ухом, и та улеглась, наблюдая за кошкой. Она уже раньше пыталась свести с ней счеты и решила, что этого более чем достаточно. Теперь она знала кое-что о кошках.
Из двери салуна вышел бармен и выплеснул на улицу кувшин грязной воды, посмотрев в сторону Счастливчика Джека. Он многое видел на своем веку приходили и уходили лесорубы, возчики, пастухи, ковбои, моряки, речные крысы, что-то обязательно случалось. Каждую морщинку или впадину на лице Счастливчика Джека он мог сопоставить со своими, поскольку годы оставили и у него самого на щеках следы пережитого: радости и слез, гнева и грусти, пока там не запечатлелось лишь выражение большого терпения.
Ему хотелось подойти и посидеть на ступеньке рядом с Джеком, не обязательно говорить, просто посидеть, разделив с ним впечатления ночи и прожитых лет. Они ведь прошли через них, хотя и не вместе. Бармен помнил, как все было от Буэри до Чарлстона, Мобила и Нового Орлеана, и в Цинциннати, Луисвилле, Сент-Луисе и даже во Фриско. Он вернулся в салун, снял фартук, затем погасил последнюю лампу, в темноте пересек зал и скрылся в своей маленькой комнате в глубине дома.
Его часто спрашивали, почему он не женился, но он был женат дважды, и все, что делали жены, - это тратили его деньги, жаловались на то, что он слишком много времени проводит на работе и возмущались, когда он что-то делал для себя. Бармен очень гордился тем, что мало пил и никогда не напивался. Любил он поболтать с некоторыми избранными людьми, но не играл в азартные игры. Он слишком долго наблюдал за всем из-за стойки бара и знавал шулеров, жуликов и им подобных. Ему удалось отложить немного на будущее. И все это он получил из честных заработков. Звали его Джордж Холл, а прозвище он носил - Джерси Джордж. У него был брат Сэм, которого он не видел уже многие годы и надеялся, что никогда не увидит снова.
Когда от сигары остался лишь маленький окурок, Джек открыл глаза и стряхнул пепел о край сапога, затем придавил окурок носком - нужно быть очень осторожным с огнем в городишке, построенном в основном из сухих досок. Они загораются как хворост, если приложить к ним спичку.
По всей улице через некоторые промежутки стояли бочки с водой для борьбы с пожаром, просто на всякий случай. За одной такой бочкой по другую от Джека сторону площади притаился человек. Старая собака навострила уши, принюхиваясь.
- Видел я его, старина. Посиди-ка спокойно, и пусть он там поковыряется. Нет смысла в него стрелять. Я лишь перебудил бы всех этих приятных людей.
Успокоенная собака положила нос на лапы, но не спускала глаз с отдаленной темной фигуры за бочкой.
Счастливчик Джек немного задремал, но его глаза поймали движение уходившего человека, а уши уловили стук копыт. Прятавшийся оставил лошадь на краю города, и стук копыт донесся издалека.
- Проклятый дурак, - выругался Джек. - Ручаюсь, что половина горожан слышала, как он уезжал. Никто не ездит на лошади в такое время, если только он не замышляет что-нибудь дурное.
Лежа в кровати, бармен также уловил этот топот и подумал, что человек, убегавший ночью тайком из города, относится к той породе людей, которая никогда ничему не научится. Недолго же он проживет. Если сделал такую ошибку, то сделает и другие.
Всадник достиг костра у бухты Мишн.
- Все спокойно, - заявил он. - Кругом никого, один лишь старик Тревейн сидит у портика и спит.
- Не станет он спать, - заметил Болт. - Он из тех, кто сражался с индейцами.
- Подождем, пока они не окажутся на тропе, - решил Фрэнк. - Бак, хорошо ли ты владеешь веревкой? Сможешь сбросить одного из них с лошади так, чтобы он и звука не издал? Я говорю о том, кто пойдет последним в колонне.
- Рискованное дело, но я постараюсь.
Человек, спавший у костра, внезапно сел, оглядываясь по сторонам.
- А где же другие? Они что, еще не подъехали? - Последовало длительное молчание, и он с раздражением огляделся вокруг. - Слышите вы меня? Где же они?
- Они не приедут, Хоб. Мы вовремя от них смылись.
- Что ты хочешь сказать?
- Это молодцы Коннери. Говорят, что они бывшие пираты. Видимо, ему не понравились ребята, приезжавшие вместе с его племянницей, так что прискакал с ранчо, нашел наших парней у повозок, просто так шатавшихся вокруг, полагаю.
Хоб насторожился.
- Дальше?
- Повесил их. Четверых. Двух из них он повесил на дереве, а двух других вздернул на оглоблях повозки.
Хоб переводил взгляд с одного на другого, еще не поверив в сказанное. Наконец хрипло выдавил:
- Ты не врешь?
- Так сказали ребята с корабля. Он не тратит время попусту.
- Не трачу и я! - заявил Фрэнк злобно. - Мы ударим, когда они выберутся из города. Их будет трое или четверо, а нас - девять. Никто не возразил, и он добавил: - Мы заполучим всех женщин, их лошадей, деньги, которые у них есть, и их оружие. И рванем на Запад. У меня есть двоюродный брат там, на реке Нэусес, который богатеет, похищая скот по обе стороны границы. Присоединимся к нему или сформируем собственный отряд.
Вернувшись в город, Джесс обошел коттедж и подошел к Джеку.
- Все хорошо, настало время перемен. Дай отдохнуть своим седым волосам.
Счастливчик Джек потянулся.
- Там был какой-то парень, все присматривался к нам из-за бочки. Полагаю, что только за этим его и послали, но всем из этой банды не хватает ума, поэтому следи в оба.
Наступило утро с низким серым небом и легким ветерком, тянувшим с моря. Прежде чем взошло солнце, группа из четырех мужчин и семи женщин уже выехала на дорогу. Впереди ехал Дэл.
Пока все усаживались в седле, миссис Атертон вернулась в гостиницу. Пожилой управляющий стоял за стойкой, наблюдая за их сборами.