Потом мы всем коллективом перечли вслух жалобу одного пожилого чёрта на своего соседа, столь же почтенного пенсионера, который каждый вечер включает себе медитативную музыку на полчаса, чтобы уснуть. Ну, знаете, такое… карканье ворон, крики утопающих, скрипы дверей, детские колыбельные с лихим свистом и притопыванием. Суть самой жалобы заключалась в том, что как раз таки соседу эта музыка тоже нравилась, но он не успевал заснуть, а посему требовал не выключать магнитофон всю ночь. Жалоба в принципе вполне справедливая. Но кто пойдёт спорить с другим пенсионером, который засыпает за полчаса, а музыка отключается сама на автомате? Такие бодрые дедульки вечно живут в ожидании судебных приставов и описи имущества, поэтому не глядя стреляют через дверь, и доказывай потом, что ты был просто из полиции…
После работы Флевретти предложил всем посидеть в баре с пивом, отметить возвращение Чмунка, но шеф не смог из-за тёщи, а у меня просто не было настроения. Да и сам вождь честно сказал, что устал в дороге и предпочёл бы выспаться. Капрал обозвал нас предателями и ушёл один.
Когда я, выходя последним, запирал двери участка, телефон вновь разразился звонком.
— Ирджи, привет, это я. Если твоё предложение ещё в силе, то у меня есть полчаса. Можешь угостить меня мохито с веточкой экзотического саксаула и пищевой содой!
Я, конечно, согласился, и пятнадцать минут спустя мы встретились в маленьком баре неподалёку от работы Эльвиры. Она ждала меня у входа в распахнувшемся плаще, взволнованная, а оттого ещё более прекрасная, чем всегда.
— А что, интервью с профессором уже закончилось?
— К нему сейчас не пробиться даже с пулемётом! К чёрту всё, повторю попытку завтра, после лекции. Никуда он не денется…
Мы сели на высокие вращающиеся стулья у барной стойки и заказали напитки. Я взял нефильтрованное пиво, но и оно не охладило нарастающую во мне обиду. По крайней мере, уж один вопрос я точно должен был задать. Время настало.
— Как ты ко мне относишься? — в лоб спросил я.
— В каком смысле? — Эльвира пригубила мохито, выплюнула листик саксаула и вопросительно уставилась на меня.
— В самом прямом. Мы ведь… Как бы это… правильнее сказать… общаемся. И я думал, что ты испытываешь ко мне… Ну то есть… я-то точно испытываю, а-а-а…
— Ирджи, ты можешь говорить более внятно? — пристально глядя на меня, попросила Эльвира.
Мне казалось, что я и так говорил понятно. И если она в упор не хотела понимать, значит, не так я ей и нужен?
— Я просто хочу понять, — осторожно и тщательно подбирая слова, начал я. — Если судьба постоянно сталкивает нас вместе, мы ходим по зоопаркам, сидим вдвоём в кафе и ты знакомишь меня со своей мамой, то это, возможно, намёк на развитие более долгих и глубоких отношений. Но тогда зачем тебе лекции по одноразовому соблазнению кого-то там?
— Ты ревнуешь? — Вытаращившаяся Эльвира едва не проглотила соломинку от мохито.
— На это у меня нет прав.
— И всё-таки ты ревнуешь! О дьявольщина, какой же ты зануда, оказывается… Ладно, сейчас попробую всё объяснить по-хорошему. Короче! Мы живём в мире, где правят мужчины. Общеизвестно, что женщине труднее устроиться на работу. Нам стараются меньше платить. Нас увольняют тут же, как только на наше место появится претендент мужского пола, как только мы забеременеем или даже просто заболеем. Нам приходится вечно разрываться между бытом, семьёй и карьерой. А если ещё ты умеешь делать хоть что-то лучше мужа, так это вообще мрак, такого не простит ни он сам, ни его драгоценная мамочка! Поэтому мы, женщины, должны уметь выживать в самой жёсткой среде, и пикап — наше оружие. Оружие, не более. Может быть применено, может быть нет, но у любой женщины оно должно быть…
Она была во всём права. Я не сразу нашёлся, что ответить.
— А твоя мама об этом знает?
— Ещё бы. Более того, она записалась ещё до меня.
— У него подозрительное лицо, — продолжал давить я.
— Для вас, полицейских, все подозрительны!
— Что делать, ведь он сатир. Их преступный характер известен. Любого сатира, не отсидевшего в тюрьме хотя бы два срока, сородичи просто не уважают…
— Чтоб ты знал, этот профессор Зак Фигувамнакис — известнейшая личность! Умница, интеллектуал, интеллигент, ни разу не был замешан ни в одном скандале, и вся его биография чиста, как простынь ангела.