Маша, забравшись на самый верх стремянки, согласно кивала, отчего стремянка под ее полным телом скрипела и шаталась.
— Вот! — Она вытащила на свет божий огромный том. — Я тебе по секрету скажу, Лысенко, только ты больше никому не говори, ладно?
— Лады, — согласился заинтригованный капитан.
— Все грибы съедобные…
— Да ну! — удивился Лысенко. — Так что, можно не беспокоиться?
— …но некоторые — только один раз.
За стеллажом захихикали. Глядя на вытянувшееся лицо капитана, Камышева смягчилась.
— Это самый полный, — сказала она, слезая со стремянки и протягивая фолиант. — Давай смотреть. Ты хорошо помнишь, как они выглядели?
— Да грибы как грибы. Я в них не разбираюсь.
— Зачем тогда ешь, если не разбираешься? Смотри: этот? Этот? — Она перелистывала страницы.
— Похож, похож, — согласно кивал головой Лысенко.
— Слушай, так дело не пойдет. Ты на все сразу киваешь. Может, в больницу все-таки тебя отправить, промыть желудок? Нет, желудок промывать поздно, — вздохнула она. — Если токсин был, все уже давно всосалось в кровь. Ты ж небось их еще и под водку употребил?
— Само собой, — пожал плечами Лысенко.
— Теперь только под капельницу.
— Маш, я к тебе как человек к человеку, а ты сразу — желудок промывать, под капельницу! У меня дел навалом. Мне отчет, между прочим, сдавать. Можно ж какими-то народными средствами?
— Ты же только что умирать собирался? — напомнила ему Камышева. — А теперь — народными средствами. Из народных средств ты только водку признаешь! — Она рассердилась. — Слушай, ты чего вообще приперся? Морочишь мне голову! У меня, между прочим, тоже работа срочная. С утра на меня все насели! Всю жизнь работа срочная, всю жизнь завал, дома борща некогда сварить, а они грибы жрут! Возле трупов собирают! Пластинки внизу какие были — розовые или белые? Не помнишь? — Маша снова открыла свой талмуд. — На ножке пленка была? Хлопья на шляпке? — Она показывала ему все новые и новые фотографии, пока Лысенко вконец не запутался.
— Да почем я знаю! — рявкнул он. — Они в пакете все переломались! Я их помыл и пожарил. И все.
— Иди в санчасть. — Камышева с треском захлопнула книгу. — И там морочь голову. Я тебя лечить не собираюсь. Я могу только анализ сделать на токсины, и то только потому, что не хочу мучиться совестью на твоих похоронах.
— Да мне вроде и легче уже, — с сомнением в голосе проговорил Лысенко, разворачиваясь к двери. — Спасибо за консультацию. Помогла. С меня бутылка.
— Касторки себе лучше купи, быстрей все выйдет. Будешь в городе, заезжай.
— Ну, что, полечился? Лучше тебе? Определили, чего ты наелся? — Банников встретил друга градом вопросов.
— Полечился. — Лысенко помотал головой. — Ни хрена они не определили, эксперты! Даром хлеб казенный жрут. Извлекут потом этот самый токсин из моего трупа.
— Игорь, ты с этим не шути. Давай езжай все-таки в больницу.
— Да все уже, все, — отмахнулся Лысенко. — Дозвонился до участкового. Лесной шампиньон какой-то, говорит. Просто я их много сразу на голодный желудок съел. И с салом. А в санчасти мне хрень какую-то дали и с собой еще два фталазола, как Скрипковская прописала! Я на всякий случай их тоже уже выпил. И вообще, сказали, если бы я бледной поганки наелся, то уже на том свете в домино бы играл. Печень у меня не в порядке, вот и все. А грибы — пища тяжелая. Больше их в жизни в рот не возьму!
— А хороши грибки белые с лучком, со свининкой, — мечтательно протянул Коля Банников. — И сметанкой их залить. Особенно под водочку, под душевный разговор…
— Колян, я тебя как друга прошу — прекрати.
— Гражданин Томашевский, это ваши туфли?
— Мои, — растерянно сказал Герка.
— Понятые, — пригласил Бухин, — распишитесь здесь и здесь. Мы их забираем, — удовлетворенно объявил он Томашевскому. — Вот постановление о выемке.
Герка пожал плечами.
— Берите…
— Ничего не хотите заявить, гражданин Томашевский? — спросил Бухин.
Герка снова пожал плечами.
— А что я должен заявлять?
Подавленная Васька стояла рядом. Она, конечно, все понимает. Сергея убили, и теперь они, похоже, взялись за Герку. Вместо того чтобы искать настоящего убийцу, они подозревают ее мужа. Даже Нину — а это вообще ни в какие ворота! Теперь пришла, видно, Геркина очередь. Кто будет следующий? Неужели она? Пропади он пропадом, этот бизнес. Она положила руку на живот. Ребенок внутри нетерпеливо поворачивался. Он вообще был очень прыткий, их с Геркой будущий ребенок. Наверное, все-таки мальчик. Она улыбнулась сквозь набежавшие на глаза слезы.