— А откуда у вас ключи?
— Мне Нина оставила. — Васька с вызовом смотрела на мать Лики.
— Хорошо, хорошо… То есть я хочу сказать, что цветы больше поливать не нужно, Я сама их поливаю. — Вероника Валерьевна протянула руку. — Давайте ключи мне, пусть будет две пары. А то вдруг, к примеру, Станислав Петрович приедет без меня и не сможет войти…
— Послушайте! — Васька была не готова дать нахалке отпор, но ключи держала крепко. — Я эти ключи взяла у Нины и Нине отдам.
Вероника Валерьевна улыбнулась Ваське иезуитской улыбкой.
— Хорошо-хорошо, Танечка! Какая вы… примерная подруга! Как там Герочка, справляется? Не нужно помочь? Если что, звоните, и я сразу примчусь. Всего хорошего! Не волнуйтесь… — Она вытеснила Ваську на лестничную площадку и захлопнула дверь прямо у нее перед носом.
Вернувшись в спальню, Вероника Валерьевна застала Станислава Петровича курящим на балконе.
— Это кто, Викусь? — спросил ее супруг, с наслаждением затянувшись сигаретой.
— Да так, соседка одна… Подружка того самого Геры, который работает с нашим Сережей.
— Подружка? — Станислав Петрович смачно сплюнул с балкона. — А беременная она от кого?
— Да от него же!
— Так чего они не женятся? Подружка… — осуждающе протянул Станислав Петрович. — В наше время такого разврата не было! А сейчас живут как попало! — Он снова сплюнул с балкона и решительно шагнул в комнату. — Давай соберем, что ли?
Вероника Валерьевна держала мешок, а Станислав Петрович заталкивал плачевные остатки недавнего ремонта. Набив два мешка и выбросив их на помойку, они переоделись, привели себя в порядок, выпили на кухне чая и отправились выбирать новые обои для спальни дочери.
Два дня назад Вероника Валерьевна по-хозяйски отперла дверь и боевым маршем обошла квартиру Кузнецовых.
— Ничего, ничего, — приговаривала она себе под нос, — все сложим, все приберем, окна вымоем… Ликуся приедет, а здесь — полный ажур!
То, что Нина с ребенком могут вернуться раньше ее дочери, ее совсем не волновало. Вот еще! Волноваться из-за всяких… Да кто ее сюда пустит, интриганку эту! Аккуратно и быстро сложив разбросанные вещи, она подмела, подтерла полы и стала смахивать пыль. Орудуя тряпкой, она нашла под детской игрушкой небольшую пачечку денег. «Да уж. — Пересчитав, она покачала головой. — Как можно? Бросать деньги где попало! А если б не я! Если б чужой человек?» Вероника Валерьевна неодобрительным взором обвела детскую: обои бесцветные, занавесочки такие же жалкие — какой-то застиранный ситчик… Мебель, правда, добротная, но могла бы быть и поярче… Да и спальня такая… голая. Неудивительно, что Ликусе тут неуютно! Обои белые, шторы белые, ковер на полу ничего из себя не представляет. Она бы все сделала по-другому, будь у нее деньги! Внезапно ее осенило: она сделает им подарок к свадьбе! Пока они ездят, они с мужем сделают им ремонт. «И Ликусе пойдет на пользу перемена обстановки, — радовалась Вероника Валерьевна, — девочка совсем извелась! Конечно, когда тут на каждом шагу…» Она быстро сошла вниз, в магазин, и купила десяток больших прочных пакетов. «И чтоб духу тут не было…» — невнятно шептала она себе под нос, поднимаясь обратно в квартиру.
Вид у детской, из которой были прибраны все игрушки, сразу стал нежилой. Даже аквариум с рыбками выглядел здесь случайным. Белье с Димкиной кровати Вероника Валерьевна сняла, занавески тоже. «Выстираю, — великодушно решила она. — Для ребенка ведь! И тоже им сложу. Пусть ничего не остается».
Вечером она поделилась планами с мужем. Станислав Петрович полностью ее одобрил:
— Прекрасно, Викуся! Ты у меня умница. Сделаем им подарок! Я могу взять неделю отгулов.
Ремонты Станислав Петрович умел и любил делать. Каждые три-четыре года они с женой меняли обои, красили двери-окна, белили потолки. Станислав Петрович собственноручно перетягивал обивку мебели — был на все руки мастер. А уж вкуса у его жены было не занимать. Всякий раз любуясь обновками, Вероника Валерьевна говорила:
— Шикарно, Славик! Это именно то, что нужно. В духе времени!
Приехав на следующий день с женой, чтобы оценить масштабы работ, Станислав Петрович сказал: