— Да, пожалуйста, подвезите нас, — Нине показалось, что этот качок, напуганный Димкиным кашлем, сейчас развернется и уедет, оставив их одних на этой улице, которая ведет неизвестно куда. — Он мороженого поел, понимаете? Очень много сразу съел, понимаете? И вчера мы купались в шторм, он простудился. У него температура высокая, понимаете?
— Я тоже вчера купался. Все ништяк! — Качок протянул руку. — Вова.
— Нина.
— Мы в цирк хо… — начал было Димка и снова зашелся лаем.
Вова сорвался с места, засуетился.
— Во, блин, цирк! Сюда его давай, Нинок! — Он схватил с заднего сиденья черную кожаную куртку, расстелил ее и усадил Димку, завернув его почти с головой.
— У нас здесь машина недалеко, в переулке…
— Мама, мне дышать больно, — прохрипел Димка и заплакал, — мамочка…
Нина сама чуть не плакала. Вова, перегнувшись через спинку водительского места, качал головой.
— Какая там машина… Сдурела? Щас в больницу его бегом надо!
— В какую больницу? — Нину трясло, она все крепче прижимала к себе сына, пока Димка не завозился под курткой. — Ничего, ничего… — Она поглаживала его, и он немного успокоился. Только часто и тяжело дышал.
— Больница? Нормальная больница! Щас позвоним. Не плачь, Нинок, все путем… — бормотал Вова, разворачиваясь на узкой улице. Сильно тыкая пальцем в телефон, он набрал номер.
— Эдуарда Петровича, пожалуйста, — сказал он в трубку солидным баском и прошептал Нине: — Щас. Щас подойдет. Эдик? Але, Эдик? Это Вова. Ну, Вова… Помнишь? Ага!
Да, спасибо, зажило как на собаке… Да! Я тут с братаном одним щас приеду. Помочь надо. Не. Не огнестрел. Не знаю. Гавкает, как собака. Говорят, простудился. Да не, малой совсем. На, поговори с ним. — Он ткнул трубку Нине.
— Эдуард Петрович, — начала Нина, — простите пожалуйста, что…
— Мы к вам обращаемся, — закончил за нее невидимый Эдуард Петрович. — Сами мы не местные. Вы по существу говорите.
— Температура высокая и дышит тяжело. Кашляет очень странно. Как лает. И задыхается.
— Все понятно. Судя по всему, ложный круп. Я хирург, а вам в детскую больницу нужно. Трубочку дайте Вове, пожалуйста.
Видимо, Эдуард Петрович объяснил, куда ехать, потому что Вова вдруг резко развернулся, не обращая внимания на такие мелочи, как возмущенные сигналы других водителей и разделительный газон, засаженный цветами, и рванул в обратном направлении.
— В детскую щас поедем, — сосредоточенно объяснил он, ревя сигналом, чтобы уступили дорогу. — Щас им Эдик там типа позвонит. Золотой мужик. — Вова повернулся к Нине, что было, по ее мнению, на дороге совершенно излишним, и подмигнул Димке, рыжая голова которого виднелась из-под куртки. — Не дрейфь, братан, все путем!
Джип лихо подкатил к зданию, на крыльце которого виднелась фигура в белом халате. Нина выпрыгнула из машины, обежала кругом и открыла дверь с Димкиной стороны. Вова разговаривал на крыльце с врачом, и врач качал головой, слушая Вовин эмоциональный рассказ. Нина потянула Димку на себя, он снова закашлял-залаял. Вова подбежал.
— Давай, я его… Валера, принимай!
Врач подошел и бережно принял Димку на руки, завернув его в прихваченное с собой байковое одеяло.
— Горячий какой…
— Ну, я порулил.
Нина благодарно обернулась:
— Спасибо, Вова. Может быть… — Она раскрыла сумочку. Вова все понял и обиделся:
— Ты меня расстроить хочешь! Так хорошо время вместе провели… Жаль, ближе не познакомились. — Он ухмыльнулся во весь рот. — Выздоравливай, братан, — помахал он Димке. Димка ничего не сказал, а Нина махнула Вове рукой.
— Здесь посидите минуточку. — Доктор устроил их на кушетку. — Сейчас я сестричку из отделения позову и займемся вашим хулиганом.
Доктор вышел, а Димка завозился, запутавшись в одеяле.
— Хороший ты мой. — Нина отвернула мешавший Димке край и уложила его выше на подушку. Внезапно рука ее нащупала что-то твердое. — А это еще что? — Она раскрыла одеяло. За пояс Димкиных штанов был заткнут большой черный пистолет с глушителем. Она машинально вынула его. — Дим, ты опять… — начала она, но, присмотревшись получше, почувствовала, что больничный пол уходит у нее из-под ног. Пистолет был очень большой и какой-то странно тяжелый. Он тускло блестел у нее в руке, и вид у него был совсем не игрушечный. Она рывком запахнула на Димке одеяло и с пистолетом в руке выбежала на крыльцо. Конечно, черного джипа уже не было. Она ведь сама видела, как он уезжал! Она вернулась к сыну. Димка тяжело дышал и смотрел на нее рыжими виноватыми глазами. Нина услышала в коридоре шаги — видимо, возвращался доктор с сестрой. Она мгновенно раскрыла свою сумку и начала лихорадочно втискивать в нее пистолет. Он был слишком большой и плохо помещался. Больше всего Нина боялась надавить куда-нибудь, чтобы он не выстрелил.