Доктор, пропуская вперед пожилую медсестру, кивнул Нине.
— Давайте, снимите с него рубашечку. Сейчас мы тебя послушаем… — Чуткими пальцами он двигал по Димкиной груди стетоскоп, — и Таисия Петровна сделает укольчик. Совсем-совсем не больно!
Нина бросила Димкину футболку на сумку, из которой торчала черная рукоять. Руки у нее были мокрые.
— Ничего, ничего… Не волнуйтесь так. — Доктор ласково посмотрел на Нину. — Типичный ложный круп…
Сестра Таисия Петровна кивнула.
— Что, герой, купался? Мороженое ел? Воду холодную пил?
— Купался, — просипел Димка, — ел…
— Лечить тебя, герой, счас будем, — добродушно пропела сестра. — Ты уколов не боишься?
— Не боюсь… — хорохорился Димка, поджимаясь на кушетке.
— Счас проверим… Ну, что, Валерий Васильич, в легких чисто?
— Да вроде бы хорошо… Так, а сейчас сердечко твое послушаем… Давайте теперь наверх. Таисия Петровна, манипуляционная открыта?
Через час, когда Димка уснул и дыхание его стало ровным, Нина тихонько выскользнула из палаты. В ординаторской горел свет, и она направилась туда. Врач сидел за столом в обществе какой-то молодой привлекательной особы.
— А… Ну, как? Температуру смерили уже? — спросил он, завидев Нину.
— Смерили. Тридцать семь и четыре.
— Очень хорошо.
— Валерий Васильевич, мне нужно с вами поговорить… — Нина замялась.
— Проходите. Маш, я попозже приду, хорошо? — сказал он, выпроваживая сестричку.
— Извините, я хочу спросить, можно мне сейчас забрать его домой?
— То есть как — домой? — удивился врач.
— Понимаете, мы ушли гулять и никому не сказали. Нас, наверное, с милицией уже ищут.
— Так давайте позвоним, сообщим вашим родным, в какой больнице, в какой палате…
— Нет там телефона. — Нина чуть не плакала. Какая она дура, в самом деле! Не записать ни телефона Валентины Яковлевны, ни мобильного Кирилла…
— Да, ситуация… И как же вы поедете?
— Такси вызовем. — Нина смотрела на него умоляюще.
— Значит, так. — Врач поднялся из-за стола. — Сейчас я вам распишу, что и когда вы ему будете давать. До утра он проспит спокойно, я думаю. Компресс снимите часа через три-четыре. Если вдруг приступ повторится, немедленно обратно к нам.
Нина положила на стол деньги.
— Валерий Васильевич, возьмите, пожалуйста.
— А вот этого делать было не надо, — весело заметил он и смахнул бумажки в ящик стола.
Когда они наконец доехали, Нина увидела перед домом машину Кирилла.
— Ниночка! — Валентина Яковлевна буквально налетела на нее. — Ниночка! Что случилось?! Ты цела? Где вы так долго? — Она засыпала Нину градом вопросов. Нина заметила следы слез на лице пожилой женщины. Ей стало неловко.
— Все хорошо, тетя Валя. Не волнуйтесь так.
— Кирилл, Кирилл! Кирюша! Вернулись уже. На тропинке показался Кирилл.
— Ну, слава богу! А то мы уже искать хотели. Я вернулся — телефон забыл… Так что случилось?
— Димка заболел. Ложный круп. Хорошо, один… — Она чуть не сказала «бандит», но вовремя остановилась, — молодой человек нас подвез. Прямо до больницы. Там все сделали и отпустили нас.
— Боже мой! — Валентина Яковлевна заглянула в машину. — Кирюша, давай, переноси Димочку в дом.
Утром Димка проснулся и очень удивился.
— Я думал, мы в больнице…
Горло у него болело, но страшного лающего кашля, так напугавшего Нину вчера, не было.
— Температуру давай мерить. — Нина сунула ему под мышку градусник. — Горе ты мое…
— Я не горе, — хрипло сообщил Димка и ткнулся мордахой Нине в грудь.
Нина прижала его к себе:
— Горе луковое… Есть хочешь?
— Не знаю, — протянул Димка. — А что сегодня на завтрак?
— Манная каша. — Валентина Яковлевна с подносом в руках вошла в приоткрытую дверь. — Манная каша с клубничным вареньем. Жиденькая совсем, — добавила она, глядя, как у Димки вытянулось лицо.
— А что — ничего, — одобрил Димка, проглотив несколько ложек манной каши. — Вкусная.
— Кирилл сейчас врача привезет, — шепотом сказала Нине на ухо Валентина Яковлевна.
— Уколы опять будут делать? — расстроился Димка, обладавший рысьим слухом.
— Лежи, — строго сказала ему мать. — Никакие уколы тебе делать уже не будут.
— Как же я буду лежать? — резонно возразил Димка. — Я же кашу ем!