— Мне тоже, учитель, — подняла его руку Мэренн, прижала к сердцу. — Только если я не спасу мужа, не смогу спастись и сама. Но это не самое страшное. Важно, что иначе погибнут мои дети, — она прижала ладонь Лагуна к собственному животу. Голос из холодного перешел в умоляющий, и Мэренн прикусила губу.
— К тому же это означало бы окончательный закат Благого мира, — произнес подошедший Мэллин. — Я отдал свою жизнь за жизнь ребенка, но это ничего не значит, если погибнет их будущая мать.
— Пока мы тут спорим, там, внизу, гибнет Майлгуир, — взмолилась Мэренн. — Пожалуйста, учитель!
Лагун сдернул веревку с пояса соседнего волка. Тот покосился на начальника стражи Укрывища и ничего не сказал на подобное самоуправство. Мэренн кивнула одобрительно. Она не помнила его имени — это был кто-то из королевской стражи, кто-то, кто верно служил королю и кого она не успела толком узнать за все время их безумного путешествия.
— Плащ, — приказал Лагун. Его собственный давно превратился в лохмотья, но королевскую стражу одевали хорошо. Их плащи сохранились в целости.
Лагун обмотал грудь Мэренн плотной тканью, перевязал несколько раз веревкой, сам проверил узлы. Протянул флягу и Мэренн благодарно кивнула.
— К вам спускается королева! — крикнул Лагун в трещину и отошел к колонне, соседней с той, что подпирал держащий Кормака волк.
— Что? Фомор с вами, как же можно?! — донеслось оттуда. — Вы обезумели там, наверху?
— Ловите ее и берегите как сердце мира! — прокричал Лагун уже издалека.
— Эй, Кормак! Пока она спускается, ищи два огонька! — добавил Мэллин. — Черный и багровый, слышите там? Они должны быть вместе!
Снизу не донеслось ничего, ни звука, ни шороха.
— С Лугом, — прижал ее к себе Мэллин. — Удачи, моя королева.
Сначала ей показалось, что все пройдет просто и быстро. Мэренн, вцепившись в веревку, разглядывала кроваво-красные натеки на все сужающихся стенах. Раз — и ее опускают на локоть. Остановка. Вниз еще на локоть. Она увидит Майлгуира, и все решится! Или… нет?
Остановка. Спуск. Остановка. Спуск…
Казалось, спуску не будет конца.
Снизу светило что-то пронзительно и жутко. Она не сказала волкам, что руки почти не слушались ее. Ничего. Действовать все равно придется не телом.
Мэренн качнуло и ударило о стену, она еле успела подставить бок. Закашлялась от испарений — и ее сразу же перестали опускать.
— Может, поднимешься? — донесся сверху голос Лагуна.
— Вниз! — приказала Мэренн, хотя чуть было не согласилась.
Наконец она увидела супруга, лежащего на небольшом выступе, и широкоплечую фигуру Кормака над ним. Мэренн прищурилась, не понимая, что не так. Правая рука Майлгуира была вытянута вверх и что-то сжимала. Тело неестественно прямое, словно в судороге вытянулись все мышцы — и замерли.
Кормак поднял голову, подхватил Мэренн, опустил рядом, приказал держаться и дернул ее веревку, докладывая волкам без слов — стоп, не опускать. Его губы шевелились, но Мэренн не могла разобрать ни слова. Наконец она поняла больше по наитию.
— Моя королева, вы с ума сошли.
От этой спокойной насмешливой фразы Мэренн стало легче. Она подползла к мужу, сдернула перчатки, дотронулась до холодных губ.
— Он дышит?
— Нет, — ответил Кормак и отвел глаза.
Неужели все зря? Мэренн сдержала рыдание.
— А ты не видел огоньков? — подняла она голову к начальнику королевской охраны.
— Тут их полно, — Кормак уселся рядом, подхватил Мэренн за плечи, прислонил к самой породе. — Я опустил короля, отрезав корень, в который он вцепился. Но на этом все. Даже если мы его вытащим…
Мэренн оглянулась. Кроме фиолетово-белого пламени, полыхающего далеко внизу, кругом и правда было достаточно огней. Буро-коричневые стенки были покрыты дурно пахнущей жирной влагой, сквозь нее, окутанные туманными испарениями, перемигивалось бесчисленное множество огоньков. Желтых, фиолетовых, оранжевых. То ли сколы кристаллов, то ли трещины в слитной породе…
Все напрасно. Они никогда не выберутся отсюда, теперь путь только вниз. Она не сможет позвать Майлгуира, у нее уже нет сил ни на что.
Голова закружилась. Мэренн впилась ногтями в ладонь. Нужно было прийти в себя, нужно действовать, но у нее не было уже ничего, ни сил, ни желания. Хотелось только, чтобы все побыстрее закончилось, и уже неважно как. Может, шагнуть туда, где не будет ни любви, ни боли, ни горечи? Мэренн не чувствовала ни рук, ни ног. Тело отказывалось служить ей.