Все обернулись к наружной стене. На расстоянии четырех локтей от пола виднелась круглая дверь с прорезями, через которые пробивались солнечные лучи. Именно она светила так ярко, что освещала даже другую сторону реки.
— Она не открывается! — от души выругался Лагун. Он перестал шарить по ней руками и ударил рукоятью меча. — Не открывается даже мне!
— Не открывается нам, откроется Кернунносу, — проговорил Майлгуир, шагнул вперед и вложил вынутый из кармана голыш посередине круглой двери. Что-то щелкнуло и встало на место, дверь повернулась и замерла.
Позади шуршало все сильнее.
— Быстро отсюда, — скомандовал Майлгуир, а очередная волна бросила щебень прямо под ноги волкам.
— Я так понимаю, кому-то нужно закрыть дверь, — исподлобья глянул Антэйн. — Сделаю.
— Вот в чем беда взрослых благородных волков, — обратился к нему Мэллин. — Вы так и жаждете отдать жизнь, даже когда этого не требуется. Мы просто захлопнем ее снаружи. Да, артефакт пропадет, но это лучше, чем бороться с вырвавшимися на свободу живыми камнями.
— Он прав, — уронил Майлгуир. — Быстро, быстро!
— Тебе бы все геройствовать, болван, — сердито отчитывала Антэйна Гранья, подтягиваясь на руках в круглый проем.
— А тебе что за дело? — подтолкнул ее Антэйн.
Следом легко перебрался Майлгуир. Мэллин приподнял Мэренн, и Майлгуир поймал ее, ослепленную солнцем, уже на другой стороне горы. Здесь дверь была вровень с землей.
— Все? — прикрывая глаза ладонью, спросил Майлгуир у Кормака. — Все, кто спасся? — тихо добавил он. Кормак кивнул, и Майлгуир с натугой дернул на себя круглую дверь.
Зашуршало уже нестрашно — и стихло. Дом Камня рушился бесследно, погребая под собой свою безумную принцессу и все загадки этого Дома.
Волки жмурились от яркого света. Свежий ветер прерывал дыхание. Кругом были только кроваво-красные останцы — и ничего более. Ни одного ши.
— Чуть-чуть пройти — и мы будем прямо напротив входа. Уверен, ши там достаточно, — произнес Лагун.
— Мы спасены, — не слишком-то веря, сказала Мэренн.
— А я обещал! Я обещал советнику! — ответил Мэллин. — А тебе, братец, надо теперь остановить войну.
— Думаю, дети Дома Камня замерли прямо на поле боя. Остановить прочие Дома — просто. Но сначала… Я люблю тебя, Мэренн, и это — правда, — тихо произнес Майлгуир. — Прости, что не сказал ранее.
— Но ты лишился магии, — прошептала Мэренн и стерла слезы с лица. — Как же так? Что нам делать теперь?
— Жить. Ценить каждый прожитый день. А магия, что магия? Возможно, наши дети это поправят, — сказал Майлгуир, целуя счастливую Мэренн.
Супруг открылся ей, сказал то, что лежит на сердце — и не потому что от его любви зависела ее жизнь!
— Сказка, просто сказка, как мечталось. Только… — прошептал в сторону Мэллин.
— Да, это еще не все бури, — произнес Майлгуир. — Далеко не все. Это только начало.
Глава 20. Путь домой
«Родится только один», — билось в голове у Мэренн, и она без сил опустилась на каменистую почву Дома Камня. Земля перевернулась местами с ярким голубым небом, а между ними увиделись далекие фигурки, приближавшиеся с каждым мигом. Тело скрутило и вывернуло горькой зеленью, а потом глаза Мэренн наконец закрылись.
Она пришла в себя нескоро.
Мэренн с трудом разлепила веки: она была в палатке, но палатке не волчьей, серебристо-серой, а желто-золотистой. Забавный восьмигранник, выступающий из круга, висел в центре шатра, бросая на волчицу невесть откуда взявшиеся солнечные зайчики. А так все как в палатке у волков, только вместо шкур — вязаные пледы, а лавки и стол из светлого резного дерева.
— Мэллин, она же совсем ребенок, — произнес кто-то рядом. Голос был женский, обманчиво мягкий, полный скрытой силы. Глаза до конца открываться не собирались, и Мэренн решила притвориться спящей, послушать, что о ней говорят. В конце концов, ничего плохого она не делала! Да, она спала, почти спала! Что-то долго спала, просто так долго, что отлежала руку.
Она осторожно пошевелилась, устраиваясь поудобнее, одновременно стараясь не показать, что движение это осознанное.
— Вынесет ли Мэренн дорогу? — голос принца был привычным в чужой обстановке, наверное, поэтому был таким приятным на слух.
— Пока не знаю. Бедная девочка! Хрупкая, словно статуэтка изо льда. Может, послать вам повитух? — мягкий женский голос неприкрыто звенел беспокойством. — Не мне тебе говорить, Мэллин, но исцеление наша вотчина, волки умеют прекрасно ломать.