— Моя волчица устала, — пояснил Мэллин, не собираясь застегиваться и даже об этом не помышляя. — Вернее, две волчицы. Что?
Советник вздохнул, в очередной раз пытаясь уложить в голове, насколько далек их принц от приличий, пусть эти приличия и волчьи. Мэллин истолковал дыхательное упражнение по-своему.
— Сложно, но можно, советник. В Лугнасад не принято отказывать дамам, а они никак не могли выбрать! Слава светлому Лугу, замужние попались, никто о браке годичном не попросил, а то одна солнечная была, я бы не выдержал, эти их принципы смирения и милосердия ко всему живому… Ну что ты смотришь так, Джаред! Штаны-то завязаны, раз рядом дети!
— Это кто же, позвольте осведомиться? — договорил Джаред и осознал, что опять угодил в расставленные на него сети.
— Разумеется, ты, племянник Майлгуира, советник Благого двора, сын моего брата Мэрвина!
Принц был на три тысячи лет старше Джареда, о чем Мэллин напоминал при каждом удобном и неудобном случае.
Память отца сегодня тревожили неприлично часто, поэтому Джаред помрачнел и поспешил перевести тему: покой могущественных мертвых лучше сохранять неприкосновенным, не давая им докучать живым. Достаточно и того, что страдает он один.
— Прошу, мой принц, поговорим о Мэренн. По вашему мнению, наш король должен был ее выгнать? — как можно более сухо уточнил советник.
— Тебе виднее, — хмыкнул Мэллин. — Ты же ее выбрал.
— Я не… — откашлялся Джаред. — Я не выбрал ничего из того, что не хотело быть выбранным!
Отец одобрительно кивнул, а Мэллин прицокнул, нарушая красоту фразы.
— Хотело! Ты прям как не про девушку, а про этого истукана. Я вот думаю, не устроить ли ему что-нибудь зажигательное. Каждый праздник одно и то же, забьется к себе, еще и на портрет небось смотрит.
— Я прошу вас, мой принц, — заторопился Джаред. — Не надо!
— Джаред, да не переживай ты!
Вытянувшийся Мэллин похлопал его по плечу, что смотрелось потешно, однако советнику было совсем не до смеха, хотя прикосновение нелогично успокаивало.
— Все наладится, уверяю тебя, не так, так эдак!
— Ваши слова да старому богу в уши, мой принц. Не уверен, что все разрешится само, потому и настороже. До этого все заворачивалось по наихудшему варианту, и я пока не могу предположить иного.
— Иногда ты просто невыносимо напоминаешь брата.
Мэллин передернул плечами, достал из кармана кислое садовое яблоко, хрупнул не хуже коня, и направился к королевским покоям, напевая что-то мелодичное по исполнению и крайне похабное по содержанию, подпрыгивая в па, достойных лучших танцоров.
Советник, припомнив благие ветки в самых изощренных сочетаниях, поспешил следом.
Насколько Джаред знал своего дядю, он вряд ли удовлетворится ночью. Так что они прождали до полудня. Мэллин пел, Джаред караулил.
Мэренн выглядела уставшей, но такой счастливой, что у советника сжалось сердце. Он не ошибся, подойдя к ней. Это синее пламя ни с чем не спутать, эту принадлежность души и сердца, которая ныне слилась с принадлежностью тел, усилилась многократно, вспыхнула, давая огонь и жизнь тому, что, кажется, замерло навеки.
Пусть Майлгуир этого старательно не замечал.
Потом принц ерничал с Вьюном, а Джаред проверил спальню на всевозможные заклятия, которые вольно или невольно могла принести на себе Мэренн. Подумал, прислушался к внутреннему голосу и дал распоряжения насчет одежды для Мэренн. Просто на всякий случай.
Вторую ночь Майлгуир и Мэренн провели в лесу. Это было неожиданно: вытащить короля волков побегать в облике зверя не удавалось уже очень долго, а ведь Джаред пояснял, для чего это нужно, настаивал, просил, наконец. А у неулыбчивой волчицы это вышло! Легкий укол ревности был посчитан как неправильный — не Джареду же быть королевской волчицей! Но то, что Мэренн смогла заставить Майлгуира обратиться, уже говорило о многом.
Джаред вздохнул, подумав, что та опасность, про которую он твердил Мэренн, никуда не ушла, а только усилилась. Смерть в Благом мире давно уже стала платой за истинную любовь.
Ее аура полыхала от счастья, черное пламя Майлгуира тлело по краям.
Совершенно оставить короля без защиты Джареду не давал его долг, приблизиться к паре, страстно перекатывающейся то по воде, то по земле, не позволяли приличия. Отец цокал над плечом, стражники краснели, Майлгуир порыкивал, Мэренн стонала.
Утомленный чужими переживаниями, Джаред скомандовал страже, они отъехали — и вновь вернулись уже наутро.
Дрема в седле той ночью, конечно же, тоже не могла считаться за нормальный сон, а пара часов в обществе Алана вполне восстановила бы силы, и советник решил себе это позволить. Начальник замковой стражи расслабленно сидел в соседнем кресле, и его спокойствие постепенно передавалась Джареду, отодвигая проблемы и тревоги на край сознания. В такие минуты мир переставал состоять из направленных на Черный замок, короля и советника остро заточенных лезвий. Хоть ненадолго. Так часто они встречались редко, однако надо расспросить Алана, что его беспо…