Джаред уже начал погружаться в сладкую дрему, как в дверь застучали.
— Простите, господин советник. Наш король требует вас к себе!
— Когда? — ошеломленно спросил Джаред, пока Алан промаргивался. Глянул на полную луну — стоял самый глубокий час ночи.
— Немедленно. Просили, чтобы вы Книгу Семей не забыли прихватить, — за дверью закашлялись.
Джаред встретил взгляд Алана, не менее удивленный, чем его.
— Надо идти, — заторопился советник, и Алан прощально коснулся плеча.
Все переходы замка переливались неявным перламутровым цветом. Багряно-желтый круг слабых облаков создавал кольцо вокруг ночного светила, лучи, чуть ли не менее яркие, чем у солнца, проникали во все окна, в каждый уголок замка.
Джаред вспоминал родословную Антэйна, думая, как славно было бы отдать Мэренн этому юноше. Просчитал, какое приданое получила бы волчица после ночи с Майлгуиром и во сколько бы это обошлось казне. Как благословение короля волков наконец укрепило бы вновь пошатнувшиеся отношения с северным кланом вообще и с его лэрдом Ллвидом в частности… И понимал, что этому не бывать.
Он бросил взгляд в алебастровое от света луны зеркало стен, поправил кружева на камизе, проверил крючки на сюрко, погладил фибулу и, придерживая немаленькую книгу, осторожно постучал в двери королевской опочивальни.
— Заходи! — знакомый рык был ответом.
— Мой король, моя волчица, — кивнул Джаред, оглядев Мэренн и короля. — Чем могу вам быть полезен в столь поздний час?
Надо признаться, они удивительно хорошо смотрелись вместе. Майлгуир, обретя и потеряв любовь когда-то, отяжелел ликом, приобрел матерость свирепого одинокого зверя. Ярко-белая прядь струилась в его волосах, темно-серые, почти стальные глаза пылали. Под этим взглядом трепетали короли, таяли женщины, отступали армии, а хрупкая Мэренн стояла, выпрямившись и подняв подбородок, без намека на страх. Тонкая, гордая, любящая. Впору было позавидовать, но тут Майлгуир, блеснув янтарем глаз, повел рукой в сторону волчицы:
— Мэренн воспользовалась своим правом просить о годичном браке во имя любви. Да, я знаю, что королям это не предлагают! — увидел король открывшего рот советника. — Но я готов подтвердить это своим Словом. Книга Семей поддержит подобный союз?!
— Камень покажет, мой король.
Владыка сжал губы, раздул ноздри, словно и хотел, и не хотел происходящего; подтолкнул волчицу, и та, подойдя к распахнутой советником книге, произнесла:
— Я люблю вас всем своим сердцем! Пусть ваш дом будет моим домом, а ваше небо — моим небом…
— Я подтверждаю это своим Словом. Мэренн — жена мне, пока бессмертие не разлучит нас.
Волчица вздрогнула, услышав полную, а не годичную формулировку, словно хотела убрать ладонь с лунного овального кругляша на фолианте, но король, шагнув вперед, припечатал ее руку — и камень загорелся белым огнем, кидая яркие лучи сквозь перекрещенные пальцы.
— Дом Волка подтверждает этот брак, — произнес советник. — Мой король, вам надо бы представить вашу супругу Благому Двору…
— После праздника! — рыкнул сердитый и раздосадованный король.
— Примите мои поздравления в этот знаменательный день, мой ко…
— Вон!
Мэренн вздрогнула, опустилась на постель, закрыв ладонями лицо. Джаред вздохнул, сложил книгу, поклонился и пошел к выходу. У самой двери советник обернулся и не смог сдержать радости — Майлгуир опустился перед женой на колено, отвел руки от лица, поцеловал ладони и что-то сказал, отчего Мэренн изумленно улыбнулась, вспыхнула и похорошела еще больше.
Глава 3. Смертельно прекрасные крокусы
— Жена, — прошептал Майлгуир, отодвигая от лица Мэренн тонкие ледяные пальцы.
Коснулся губами её ладоней: сначала левой, потом правой, дождался, пока ток крови разогреет их, и лишь потом вновь посмотрел на Мэренн. Она тихо обронила:
— Зачем ты это сделал, ну зачем?!
Майлгуир неожиданно для себя опустил взгляд, ибо внятно объяснить, зачем он это сделал, было невозможно.
— Ты ведь был уверен, Книга не одобрит, а теперь… Теперь я навязалась тебе… Пусть ненадолго, — беззвучно договорила она одними губами.