— Это быстрее, чем в объезд, — произнес Антэйн. — Да и внутри Укрывища лошадей почти не найти. А в сторожке охраны я Кайсинна не видел, нет ни следа его, ни запаха.
— Меня обязали только рассказать вам все, но никак не… — начал Лагун.
— Кранхайл. Немедленно, — процедил Майлгуир, и начальник стражи поклонился. — Вернется Мэллин — пусть ждет здесь.
— О, боюсь, что я не смогу удержать нашего принца, — развел руками Лагун.
— Вам и не надо. Просто предупредите его, что мы скоро вернемся.
— Ка-а-ак? — раздался звонкий голос раньше Мэллина. — И пропустить все веселье? Куда это ты собрался без меня, братец, а?
Мэренн ждала ответа, Антэйн что-то определенно скрывал, Лагун был озадачен и недоволен, Гранья задыхалась от муки в своих покоях, а Ллвид с важным видом спешил за принцем, которого теперь оставить на берегу не представлялось возможным. Майлгуир еще и сам не знал, что он будет делать с Кайсинном, но найти его стало первоочередной задачей. И он оповестил Ллвида:
— Мы едем на ту сторону Колыбели.
Глава 11. Особенности благой воды
Майлгуир предоставил Антэйну самому договариваться о кранхайле, отвел настороженную Мэренн к берегу. Солнце еще больше спряталось за тучи, свинцовая вода внушала смутную тревогу.
Выпытывание всех знаний, что касаются самой жертвы, может обернуться тем же, что и для Граньи — судорогами, удушьем и, не приведи старые боги, смертью. Поэтому Майлгуир начал издалека:
— Дорогая супруга, подскажи, когда ты последний раз видела дочь старейшины?
— Гранью? — недоумённо спросила Мэренн. Поправила капюшон, отороченный серебристым мехом. — Как раз когда… — она запнулась, словно не хотела или не могла говорить.
— Как раз когда ты ходила к друидам, так? Ты, верно, попросила не только Хранителя, но и подругу сопроводить тебя?
— Верно. Она подождала меня, а потом пропала. Я решила, что… — Мэренн прикусила вишневую губу.
— Что она испугалась? — Она мотнула головой. — Что сделанное тобой не слишком соответствует поведению волчицы Укрывища и может уронить честь дочери Ллвида?
Мэренн молчала, но было понятно, что так и подумала.
— А потом? — спросил Майлгуир.
— Потом — Укрывище. Хоть я и не помнила, как оказалась здесь. Показалось, с тобой беда… Затем я поняла, что это не ты, а Антэйн, — гневно произнесла она и обернулась к молодому волку, смерив его взглядом. — Пусть он и был в твоем обличье!
— Как узнала? — напряженно улыбнулся Майлгуир.
— Тебя не спутать ни с кем. И еще ты пахнешь… — опустила глаза Мэренн.
— Как? — заинтересовался король.
— Горечью хвои и терпкостью дуба. И немного, совсем немного — розами.
Непривычно. Странно. Маняще. Майлгуир поднял подборок Мэренн и очень осторожно коснулся губ.
Но, несмотря на поцелуй, Мэренн не забыла про подругу.
— Я слышала по дороге, что Гранья занемогла, — тревожно прошептала она. — Что она при смерти. Неужели это из-за меня?
— Нет, не из-за тебя. Мы вылечим ее, и только тогда поедем отнимать твою искру, — произнес Майлгуир, и был вознагражден сияющим взглядом серо-зеленых глаз.
— Спасибо, — прошептала Мэренн.
— Не за что, — буркнул Майлгуир. — Не за нее, за тебя беспокоюсь.
— Братец, — позвал Мэллин. — Лодка готова.
Майлгуир шагнул на деревянный пирс. Его, привычное для ши недоверие к воде усиливалось собственной магией, спокойной и устойчивой магией земли, которой разве ветер был близок, а вода… Вода, как и огонь, вызывала опаску. Сердце задавило так, что король чуть было не шагнул назад. Но тащиться в обход слишком долго, когда на счету каждый прожитый день, что может стать для его жены последним.
Мэренн прошла за ним следом, села рядом, на заднюю скамью. Спереди, рядом со спокойным и даже хмурым Антэйном, от уха до уха улыбался Мэллин.
В боках кранхайла имелись уключины, а весла сушились на берегу. Восемь гребцов заработали веслами так, что те чуть было не изгибались, разгоняя тяжелую, стальную, под стать небесной хмари, воду. Глава охраны тоже сидел на самом носу, не собираясь выпускать из виду гостей Укрывища, и пристально вглядывался в даль.
Терракотовые, алые и лимонные листья кленов украшали поверхность озера, словно упавшие с неба звезды, напоминая о скоротечности лета. Майлгуиру путешествия по воде были совершенно непривычны, но он не собирался показывать собственную неуверенность. Да и кранхайл шел ровно по глади озера, в которой отражались леса, будто охваченные пожаром, зубья дальних гор и лохматые пряди облаков, все более темневших. Берег постепенно отдалялся, на темное дерево скамей упала первая белая крупка. Потом — все сильнее и сильнее, да так, что берега Колыбели почти пропали из виду.