— Поднять можешь? — волосы Мэллина встрепал ветер — защитная магия иссякала первой.
— Пытаюсь! — ответил Майлгуир. — Сколько их?
Красная завеса затмевала зрение.
— С десяток. А до гор еще далеко.
Майлгуир проморгался. Звери, несмотря на то, что были созданы из камня, бежали шустро, огромными прыжками преодолевая с десяток локтей. Останавливались только чтобы метнуть очередной валун.
— Чем помочь? — тихо спросил Лагун.
— Не мешать! — ответил Майлгуир, вычерпывая только появившуюся силу в попытке если не поднять кранхайл, то хотя бы замедлить падение. Воздух врывался в легкие вместе с кислым запахом пыли, кровь стучала в висках, пальцы впились в дерево скамьи.
— Держитесь крепче, — скомандовал Лагун, готовя команду к жесткой посадке.
Брат прижал Мэренн, Антэйн укрыл собой ворчащую что-то Гранью.
Слева пролетел валун, брошенный одним из егроксов, со скрежетом зацепил борт, и кранхайл вновь закачался.
Майлгуир припомнил всех древних богов. Не должны были их встречать так! Даже если Дом Камня объявил войну против всех!
Егроксы застыли на границах Дома Камня много столетий тому назад, превратившись в изваяния, и вот на тебе!
Бегущий первым зверь в прыжке царапнул кранхайл снаружи, и корабль вновь перестал подниматься.
Вдалеке уже блестела дорога, старая дорога, свободная от магии, но до нее еще нужно было дотянуть.
Очередную лапу, возникшую справа, встретил мечом Лагун. Острый клинок разбил камень, снизу донесся отвратительный вой.
— Мы спускаемся! — сквозь вой и ветер произнес Лагун. — Мы не дотянем…
— Я отвлеку их, их можно отвлечь! — заторопился Мэллин. — Они побегут за тем, что движется быстрее! А по скалам они, хоть и каменные, лазить не могут! А вы успеете до дороги!
— Ну уж нет! — рявкнул Майлгуир.
— Мы отвлечем! — прокричал Антэйн.
— Берите левее — и сразу в горы! — присоветовал брат.
— А ну стоять! — приказал Майлгуир, но две черные тени, перекувырнувшись, обратились волками в воздухе — и припустили к кроваво-красным горам.
Егроксы, увидев добычу, бросились следом. Все, кроме одного. Майлгуир не смотрел за Антэйном и Граньей, пообещав себе после спустить шкуру с обоих. Он еле удерживал в воздухе кранхайл, качающийся под порывами ветра.
Стая егроксов убегала все дальше, преследуя двоих шустрых волков, и один каменный зверь замер, рассматривая проплывающий у него над головой корабль. А до дороги было еще очень далеко.
— Держитесь, — прошептал Майлгуир — и убрал большую часть магии.
Джаред закончил письмо, присыпал песком бумагу. Разогрел красный сургуч, накапал на конверт, запечатал перстнем советника и передал вытянувшемуся в струнку стражу, который косил глазами и, кажется, боялся даже дышать.
То ли по контрасту, то ли потому, что Джаред очень надеялся на помощь одного совершенно невозможного в общении волка, советник вспомнил свое первое знакомство с Мэллином.
Джаред попал в Нижний мир одиннадцатилетним ребенком, и владыка Благого Двора сразу навел на него морок, который продержался девять лет. Потому что показывать всем высокородным представителям Домов волчонка в качестве второго лица Светлых земель было верхом безрассудства. Джаред, лишенный детства в мире галатов, еще быстрее повзрослел в мире ши. А с Мэллином случай свел его через пять лет его жизни в странном, необычном и притягательном мире волшебных созданий. Все-таки это был и его Дом, Дом его отца, убитого в Верхнем мире вместе с женой, матерью Джареда. В итоге полукровка не чувствовал себя своим ни в мире людей, ни в мире ши.
В пятнадцать лет юный советник, только начинавший проникаться тонкостями отношений Домов, прослышал от стражников:
— Принц явился, принц! Он в зале королей!
Восклицания были полны как опаски, так и восторга, за это Джаред мог поклясться.
О родне, как короля волков, так и его собственной — Джаред узнал далеко не сразу. Это было обидно, что советник на правах племянника и высказал прямо в глаза.
Дядя не шевельнул и мускулом на каменной физиономии, но Джаред уже неплохо знал владыку Благих земель, и теперь пребывал в недоумении. Легкое хождение желваков на высоких скулах говорило о скрытой злости и еще более скрытом недовольстве непонятно кем, быстрый взгляд влево и вниз обозначал стеснение, что Джаред наблюдал не очень часто. А улыбка, которая пряталась в уголках глаз Майлгуира и в зажатых в нитку губах явно показывала, что как бы он ни был зол и недоволен, брата своего он любит, пусть и никогда не признается в этом.