Один, особенно настырный егрокс царапнул край каменного языка, на котором они лежали. Антэйн потянул Гранью ближе к себе, та предсказуемо оскалилась.
— Милая, ты бы перестала так волноваться, — тихо произнес он.
— А то что?! — сердито ответила Гранья.
— А ничего, — перекатившись ближе к теплому каменному боку, ответил Антэйн, не оборачиваясь к Гранье. — Просто это может быть вредно для ребенка.
— Что?!
— Поговорим об этом позже, — развернулся к волчице Антэйн. — А скажи, наши успели? Все-таки мы отвели не всех егроксов. Эх, сюда бы волков из Черного замка! Они бы порвали их в клочья.
— Болтун! — чуть менее сердито ответила Гранья и подозрительно покосилась на собственный живот. — А ты уверен?..
— Ты же волчица, — довольно ответил Антэйн. — Могла бы и по нюху понять! Ну так как, будем смотреть на твоего обожаемого Майлгуира?
Гранья проворчала: «С чего это вдруг обожаемый, просто он — король!», но послушно поползла к краю обрыва.
— Я ничего не вижу!
Антэйн, вдохновленный успехом, расположился рядом. Отшатнулся от очередной морды, клацнувшей близко от них пастью, а затем быстро привстал на локтях, выглядывая дорогу, терявшуюся в пыли, закатном мареве и кирпично-красных скалах:
— Кто-то отстал.
— Кто?! — взволнованно спросила Гранья.
— Кажется… Кажется, это Мэренн!
Все это началось не так давно. Все в ее жизни началось, по сути, не так давно — и надежда, и любовь, но грани настоящего всегда были незыблемы и нерушимы. Магия исчезла, сжавшись в межмирье, затаившись в барельефах волков, словно следивших за молодой волчицей глазами, куда бы она не двинулась по переходам Черного замка. Магия Нижнего мира свернулась темно-серой бездной в глазах ее короля, которого она полюбила, еще не зная ни его историю, ни его первую, погибшую любовь. Майлгуир, спасший мир когда-то, был просто тем, на кого она равнялась, кому подражала. Зачитывалась молодая волчица не любовными романами, а балладами о подвигах, жалея, что на ее долю не выпало ничего примечательного, что ее жизнь проходит среди дозоров и редких стычек с вивернами и троллями, когда-то, говорят, самыми волшебными созданиями Светлых земель. Одну или две тысячи лет назад, когда похищенная королева Верхнего мира прокляла его владыку, его любовь и его магию, все волшебные создания начали вырождаться или пропадать, остались одни виверны, которых не выкосило даже проклятие — или Тень, как ее еще называли.
Мэренн, мечтая увидеть хоть одну феечку, заглядывала в кувшинки — их любимую обитель, но в лучшем случае натыкалась на сердитого шмеля, усевшегося на ночлег, разбуженного ею и крайне недовольного.
Кто же знал, что любовь и магия обрушатся именно на нее? Сильный маг — сказал про нее Майлгуир. Мэренн не верилось, но не верить супругу она не могла, просто не могла. Маг, пусть и бывший, не может лгать, а для игры в слова он сказал слишком мало.
Однако когда мир, освещенный словами любви Майлгуира, поблек, когда ее, лишенную воли, выкрал Антэйн, она стала видеть иное. Не сказать что приятное или красивое. Девы смерти сопровождали ее, сидя на ветках или стоя вдоль дороги. Она узнала их, пусть и не сразу. Не только по длинным изумрудным нарядам и очень правильным, словно одинаковым у всех лицам. Не лесовик чай, чтоб рядиться в зеленое! Алые зрачки на бескровных лицах и алые ногти, отрастающие до размера доброго кинжала. Словно забывая о мороке, баа-ван почесывали этими когтями спину, и Мэренн ежилась — по рассказам, пили кровь они этими когтями тоже замечательно.
Потом они перестали ей казаться такими уж страшными, стали ближе и живее. Они манили ее к себе, звали, обещая помощь во всем — и что вышло? Она позвала их, и Майлгуир чуть было не погиб вместе с Антэйном. Во время бессонной ночи, лежа на груди мужа, Мэренн видела одну деву смерти так ясно и четко, словно живую. Та не звала ее, но смотрела печально тоже всю долгую ночь. Майлгуир морщился, будто ощущал чуждую близость, тревожился, сводя брови. Силу терять ему было никак нельзя, и Мэренн тихонько касалась губами его щек и век, и тревоги покидали его.
Мэренн набралась храбрости и спросила Лагуна, видит ли он кого-нибудь, когда настойчивая баа-ван ши последовала за ней. Но тот лишь оглянулся и пожал плечами, слишком занятый сборами и всем происходящим.