Мэренн же гордо держала голову с надетым Майлгуиром серебряным венком Лугнасада, словно это была настоящая корона, не обращая внимания на завистливые шепотки о новой даме на одну ночь. Не стеснялась и не краснела, но и высокомерной не выглядела.
Слишком хороша для волчицы из Укрывища.
Венок Лугнасада, как посчитал Майлгуир, пылился примерно одно-два тысячелетия, а теперь притягивал все взгляды и помыслы.
Глядя на Мэренн будто со стороны, владыка поймал себя на мысли, что только чистой слезы алмазы, пожалуй, могли бы оттенить эту светящуюся кожу, эти тяжелые гладкие косы и прозрачные серо-зеленые глаза. Неприветливые для подданных, они вспыхивали огнем при взгляде на него и тут же гасли, словно Мэренн боялась выказать свои чувства. Что же таилось в глубине ее глаз, в ее холодноватой нежной гордости и безудержной страсти?
Мэренн дождалась, когда он встанет после ужина, поклонилась, пожелала всем в трапезной счастливого и жаркого Лугнасада и без тени улыбки прошествовала в его покои. Королева, да и только!
Майлгуир, поспешивший следом, наткнулся на Мэллина, увлеченно ловившего Вьюна.
— А если так? А так? Ха, такой маленький, а такой верткий! — брат сам встал на четвереньки и восхищенно заглядывал в глаза радостному щенку. — Нам надо с тобой по делам пойти, как взрослым, сечёшь? Хочешь по делам?
Майлгуир был уверен, что, если не вмешается, с Мэллина станется и несуществующим хвостом повилять.
— Нашел собрата по разуму? — вздохнул Майлгуир, думая, как бы выставить брата побыстрее.
— Мой принц, уговаривать щенка неразумно, если он вас и поймет, то нескоро и превратно, — из дальних комнат вышел Джаред, его приветствие заставило принца вскочить и обернуться. — Мой король, моя королева, с возвращением. Мы с принцем уже уходим.
Мэренн, побледнев от обращения советника, торопливо кивнула, Майлгуир устало вздохнул: смена имени повлияла на него самого, а вот семейство осталось прежним и все таким же проблемным. Брат подхватил щенка, тот радостно тявкнул.
— Куда ты его потащил? — спросил Майлгуир для собственного спокойствия.
— На псарню! Я обещаю, — торопливо заговорил Мэллин, — с ним ничего не случится! Я присмотрю, если-и-и-и…
Джаред с Майлгуиром вздохнули одновременно, эхом послышался вздох обеспокоенной судьбой Вьюна Мэренн.
— Если… — договорил брат. — Если королева Лугнасада обещает присмотреть за нашим королем. У него-то оправданий нет, Лугнасад наступает и проходит, а королем приходится быть всегда! Так присмотришь? — подмигнул он.
Майлгуир собирался уже сказать Мэренн, что на принца можно не обращать внимания, когда она изрекла прохладно:
— Как того пожелает владыка.
К счастью, их общему с Джаредом, Мэллин не нашел как съязвить.
— Пойдемте-пойдемте, принц, надо поспешить, Лугнасад в самом разгаре, а вы все возитесь со щенками, заметьте, с чужими, — советник подхватил Мэллина под локоть и целеустремленно потащил к выходу.
— Так и что? Зато смотри, какие у него уши. Тоже остренькие! Уж не ревнуешь ли, а, советник?
Майлгуир взволновался — единственное, что отличало Джареда от прочих ши, это острые уши полукровки. Не обидится ли?
Джаред уже в дверях выхватил у принца Вьюна, рассмотрел внимательно и отдал обратно, обращаясь лишь к щенку:
— Чудесные у тебя ушки. Наш принц просто завидует.
Последним, что донеслось до Майлгуира из-за закрывающейся двери, был вопль брата:
— Что значит «завидует»?!
Вздох облегчения вырвался сам собой, и мысли о несносной родне пропали.
— Мэренн, — позвал он.
Имя-то какое. И холодное, и ласковое, как она сама.
Когда они оказались одни и Майлгуир, неожиданно соскучившийся за полдня, жадно притянул ее к себе, прижал, схватив за спину и ягодицы, Мэренн шепнула после поцелуя:
— У Майлгуира просто не может не быть двери в еловый лес.
— Там, — легкомысленно махнул он рукой на картину размером с дверь, где стволы возносились до небес, а солнце путалось в кружеве изумрудных веток.
— Та-а-ам… — протянула Мэренн.
Блеснула глазами, встряхнулась — и обернулась волчицей. Майлгуир, чуть ли не век уже не оборачивавшийся, хотел было рявкнуть что-нибудь этой озорнице с блестящей шерстью, прекрасной даже в образе зверя, как та поставила лапы на его грудь, повернула волчью морду — и цапнула за плечо. Затем, виновато прижав уши, ринулась прочь, к указанному им самим выходу.