— Тебе не кажется, что две девушки при смерти — это не случайность? — Майлгуир встряхнул за плечи Ллвида. — Веди. Посмотрим, что можно сделать.
========== Глава 10. Дочь старейшины ==========
Укрывище смутно напоминало Майлгуиру Белый замок — пока тот еще не был разрушен, город времен его далекого детства. Маленький сын Джаретта побывал там однажды, и этого хватило на обе жизни под обоими именами. Сейчас воспоминания воскресали сами собой, хотя поменялось все, что только могло измениться: сам Майлгуир, белые волки, место и магия. Да и Укрывище служило обителью всех северных волков.
Вернейшей приметой узнавания служило поведение Ллвида. Кажется, это было в природе белых волков — угрожать высокомерием, молчанием или хотя бы неявной враждебностью.
Волчий король пребывал в Укрывище с разрешения лэрда, шел след в след за хозяином здешних мест с его согласия, но ничего не мог с собой поделать — и ожидал подвоха.
Уютные коридоры тянулись все дальше, личные покои семьи Ллвида прятались в самом сердце Укрывища, и это Майлгуир хорошо понимал. Чего он не понимал совсем, так это всеохватного недоверия со стороны своего проводника: помощи белому волку ждать было неоткуда, кроме как от него, но он продолжал кочевряжиться, беспокоиться и задумывать козни. Недовольство пополам с презрением, казалось, источала сама его спина!
Несколько простых, но эффективных ловушек вырисовывались по дороге, а образ Майлгуира, упавшего на острые колья, неожиданно согрел сердце старейшины. Что самого Майлгуира совершенно не грело. Хотя сам он, когда сопровождал некоторых своих политических противников по переходам уже своей цитадели, тешил себя мыслями о подобном. От многих хотелось избавиться так же легко и просто! Так что мысли Ллвида понимал, но не разделял, и умирать за просто так не собирался. Сейчас, особенно сейчас.
— Когда с ней произошло несчастье? — решил уточнить Майлгуир, чтобы отвлечь отчаявшегося отца от темных мыслей. — Ты можешь припомнить?
Ллвид обернулся так резко, что Майлгуир чуть было не ткнулся в него. О, если бы магия была жива, этим взглядом можно было бы заморозить не одного волка!
— Ра-зу-меет-ся, — процедил Ллвид. — Это моя дочь! Единственная и любимая. Хотя тебе недоступно полное понимание этого слова! Ты бы понял, если бы у тебя были дети! Ты бы понял хоть что-то в этой жизни, ради чего все это!..
Ллвид запнулся, а перед памятью короля Благого мира всплыли давние воспоминания.
…Черные волосы, хризолитовые глаза — так должен был бы выглядеть его сын. Сильнейшая аура будущего мага. Толчок маленькой ножки под ладонью Мидира…
Факелы на стенах вспыхнули и погасли. Шорох ног доложил Майлгуиру, что стражники кинулись в соседние проходы за светом.
— Ллвид, — прорычал он в темноте. — Не переходи черту. Я в полной мере понимаю твое горе и разделяю его. Но не путай это со слабостью.
— Они с подругой ходили гадать, знаешь ведь, гадают у нас друиды, — Белый волк произнес тихо, словно после слов владыки ему стало легче говорить. Может, вспомнил не только о Мидире, но и о сыне, которого он потерял. — Да, это запрещено, видно, хранитель их провел. Единственное, что знаю: приглянулся ей кто-то из наших волков. Но раз скрыла, раз решила обратиться к магии, значит, не так и просто было с чувствами. Может быть, он ее отверг! В Лунгасад! Как посмел! Однако меня тревожит…
Но тут факелы вспыхнули вновь, стражники принесли извинения, а Ллвид смолк, как будто спохватился и решил не выпускать больше на волю ни слова жалобы.
Майлгуир, досадуя на слишком исполнительных стражей, помянул всех старых богов, ныне почивших, и поспешил следом за белым волком.
Но одна уверенность пришла откуда-то изнутри, интуитивная и необъяснимая.
— Подруга — это Мэренн? — уцепился Майлгуир за кончик нити. Судя по тому, что Ллвид запнулся, он был на верном пути. — Они ходили вместе, и каждая загадала что-то волшебное! Да только неудача, магия в наши дни образуется от жертвы. Чем сильнее желание, тем больше жертва. Чем пожертвовала твоя дочь, знаешь?
— Она не говорит! Может, будет разговорчивее с тобой, черный ты наш владыка, — бросил через плечо Ллвид с откровенным отвращением.
От него вновь потянуло холодом, как будто возле Майлгуира шел не живой волк, а кусок льда с Черных гор. Так, глядишь, не дойдет и сам замерзнет по дороге!
На взгляд Майлгуира, объяснение про любовную немочь выглядело не очень правдоподобным. Лугнасад же! Не вышло с одним, полюбилась бы с другим.
— Ты уверен, что дело в чувствах? А не в том, что ей надоела северная жизнь, или она устала ходить в патруле, служить в страже, отчитываться перед собственным отцом?
Белый волк дернулся сильнее, как от удара, а Майлгуир постарался забыть о собственных сыновних впечатлениях, вспомнившихся слишком ярко. Ему тоже куда проще было держать ответ перед воспитателем, на что отец реагировал очень болезненно.
— Вот и я тоже думаю, владыка, — ядовито бросил Ллвид. — Возможно, отчет перед королем будет для нее не настолько болезнен, как передо мной. Дочь поняла, что сотворила глупость, но не желает облегчить мне задачу!
Хозяин Укрывища топнул сильнее, чем обычно, и эхо гулко прокатилось по каменному переходу.
Майлгуир Гранью хорошо понимал.
— Так или иначе, праздник не кончился. А это значит, проклятья не вступили в полную силу, — ровно произнес Майлгуир. — Рано отчаиваться.
— Это не твоя дочь лежит в спальне, бледнее собственной тени! — Ллвид крутанулся на месте, остановился и засопел, вперившись взглядом в Майлгуира, как перед нападением. — Легко говорить, легко вселять надежду, легко повторять простые слова! Попробуй что-то наконец исправить в своем многострадальном королевстве, благой король!
Сказал как плюнул. Майлгуир поборол желание утереть лицо, отстраняясь от всех и всяческих пожеланий, высказанных и потаенных.
— Я сделаю для этого все возможное, если мне будет позволено увидеть пострадавшую. Позволь напомнить, сейчас истекает ее время, не мое.
На сей раз Ллвид зарычал Майлгуиру в лицо. Кажется, лечение не помешало бы и главе клана белых волков! Не найдя ответа в словах, он развернулся и нарочито громко пошел дальше. Стража ни разу не встретилась в этих переходах, возможно потому, что они проходили самые удаленные от входа места, а может, волки попросту разбегались от разъяренного Ллвида.
Наконец они пришли, и хотя Майлгуир всегда считал себя выносливым ши, вздохнул с облегчением. Ллвид не успокоился, но перестал свою злость так явно показывать. Провел короля к очередной неприметной двери и постучался.
— Доченька, я вернулся с гостем, ты можешь нас принять?
Майлгуир вздрогнул, не поняв, кто это тот третий волк, что пришел с ними и говорит так странно и незнакомо: настолько надломленный и заискивающий голос был у Ллвида.
Из-за двери послышался неразборчивый звук, то ли хрип, то ли скуление.
— Мы зайдем, он постарается тебя не утомить, не волнуйся! — белый волк толкнул дверь.
Первое, что с порога не понравилось волчьему королю — запах, донесшийся из девичьих покоев. Пахло приближением смерти, легкой гнилостной ноткой, как от раны с заражением, что грозит смертью даже стойким волкам. А еще тянуло отчаянием и нетерпеливым ожиданием. Судя по всему, Гранья смирилась со своей незавидной судьбой и ждала освобождения от всего: от тела, забот, тревог, самой жизни.
Перед внутренним взором Майлгуира возникла Мэренн — другая отчаянная женщина из северных волков, так и смирившаяся бы со своей участью, кабы не изменившая все беременность.
Второе, что неприятно удивило короля — сваленные в кучу доспехи. Снаряжение волчицы-стража, неухоженное и брошенное с тем расчетом, что пользоваться им впредь не придется.
Третьим раздражающим фактором была сама волчица, слишком хворая, чтобы подняться, но приложившая кулак к груди, а значит, все еще готовая служить своему королю. Тусклые глаза, бесцветные волосы.