– Оранжевая Дверь, – произнесла Дальвира, и в ее голосе с обычными в последнее время металлическими нотками послышалось благоговение, смешанное со страхом. – За ней – Неведомое…
Ближе к Двери упругая поверхность под ногами сменилась обычным, чуть красноватым песком, живо напомнившим Зорову пески Марса. И тут же путники увидели цепочку следов, начинающихся на краю песчаного пятна чуть правее от них и исчезающих возле ближайшей грани гигантского оранжевого куба. Прошедшие недавно люди тоже шли цепью один за другим, но даже не старались ступать след в след, поэтому можно было легко сосчитать их и заметить, что рядом с самыми большими и глубокими следами виднелись следы маленькие, явно детские… у Лады сразу же заблестели слезы на глазах, когда она увидела их… и Рангар обнял ее за плечи и прошептал на ухо:
– Держись, малыш, мы их достанем, этих гадов, и освободим нашего сына… только держись, не расслабляйся… ты не мать сейчас и я не отец, а мы воины, которые любой ценой должны настичь и уничтожить мерзавцев и предателей…
– Значит, им таки удалось уйти туда, – каким-то странным, надтреснутым голосом произнес Ольгерн Орнет. И вдруг, воспользовавшись тем, что все неотрывно глядели на величественную, точно из недр всплывшую Дверь, наклонился к уху Зорова и торопливо прошептал:
– Когда мы пройдем туда, мне надо будет потолковать с тобой и Рангаром. Только с вами двоими! Я потом дам знак, и мы либо слегка отстанем, либо на привале… вроде как нужду справлять пойдем.
Он резко выпрямился и с отсутствующим видом поглядел в сторону, заметив, что Лада и Дальвира обернулись.
– Да, им это удалось, – сказала Дальвира жестко. – И мы тоже должны пройти… если хотим настичь преступников. Порядок следования прежний, всем взяться за руки… вот так. Теперь вперед!
И живая цепь из пятерых человек направилась к Оранжевой Двери. Двери куда-то, что именовалось Преддверием.
Глава 2
Переход через эту Дверь разительно отличался от перехода через Дверь предыдущую. Зоров ощутил, как его мгновенно и умело разобрали на мельчайшие праатомы и тут же собрали вновь; ощущение это было не то чтобы болезненным, но крайне неприятным, что-то вроде падения в бесконечную темную пропасть в ночном кошмаре. И еще он почувствовал удар по глазам от мощной красно-черной вспышки… смешение цветов было поистине невероятное: жуткий, как и все абсолютное, черный цвет, и красный всех мыслимых и немыслимых оттенков, от инфрабагрового до ультраалого…
Придя в себя, он некоторое время сидел, бессмысленно ощупывая свое тело и голову руками, пока глаза не обрели резкость и он не увидел рядом Рангара, занятого тем же. Чуть поодаль лежала Лада и тяжело, со стонами, дышала. Глаза ее были закрыты.
Ольгерн и Дальвира исчезли.
Зоров с немалым трудом поднялся на ноги, преодолевая подкатившую к горлу дурноту, и со всей возможной в его нынешнем состоянии быстротой осмотрелся.
Они находились на поверхности столь же удручающе ровной и плоской, как и только что ими покинутая. Только была эта поверхность не рыжая, а серая, и небо было серое, матово-серое, и куб Двери за его спиной был не оранжевый, а тоже серый, какой-то дымчатый, туманный, с текучими гранями и дрожащими ребрами, будто и невсамделишный вовсе, а так, фантом или мираж.
Кроме них троих, на всей этой столообразной поверхности не было никого. Преодолевая какое-то жуткое оцепенение, ощутимое только в ночных кошмарах, Зоров шагнул к Двери… послышался резкий, очень низкий звук, точно лопнула струна исполинской скрипки… и медленно, дрожа и колыхаясь, Дверь истаяла перед ним туманным облаком и пропала. И почти тотчас боль обожгла его палец: исчезло кольцо Алзора. Им недвусмысленно дали понять, что назад дороги нет, и все нити, связывающие их с родными мирами, оборваны. А оказались все трое в совершенно неизвестном и очень странном месте, которое пропавшая Дальвира назвала Преддверие.
Преддверие чего?
Сзади раздался тихий зловещий шелест: Рангар тоже вскочил на ноги, выхватил оба меча и застыл в боевой стойке, диковато озираясь по сторонам. Наконец его взгляд уперся в Зорова.
– Я знаю не больше тебя, – упреждая его вопросы, поднял руку Зоров. Мы очутились черт-те где, Дальвира и Ольгерн исчезли… и исчезла, точно растаявший ком дыма, Дверь. А у меня с пальца испарилось кольцо Алзора.