– Тогда прекращаем его, – произнес Зоров, приблизив губы к кристаллу. – Мы все желаем тебе побыстрее выздороветь и набраться сил.
– Спасибо. А вам желаю удачи… – прошелестел, истаивая, голос Дальвиры.
Некоторое время все трое молчали, не в силах оторвать взгляда от рубинового кристалла на ладони Зорова, в глубине которого медленно угасала ярко-алая точка. Затем Зоров с величайшей осторожностью спрятал роэдр в потайной кармашек на поясе. Рангар встряхнулся, как вылезший из воды берх, и протянул с явно ошеломленным видом:
– Да, дела… – и как-то виновато взглянул на жену.
У Лады в глазах стояли слезы.
– Вот видите!.. И Ольгерн, и Дальвира попали в страшный капкан, и разве она виновата, что оказалась более живучей? А мы… посмели подумать о ней плохое…
– Я, положим, не думал ничего такого и сразу заявил об этом, – произнес Зоров, чуть сведя брови.
– Когда-то у наших общих с Сашей предков бытовала поговорка: обжегшись на горячем, дуешь на холодное… – пробормотал Рангар и глубоко вздохнул. – Вы даже не представляете, какой камень упал с моей души. Подозревать друзей – самое последнее дело.
– Надо идти, – сказал Зоров. – Мы и так потеряли время. С Дальвирой будем связываться только в самых экстренных случаях. Я понял так, что каждый разговор отнимает у нее много сил, а они нужны ей сейчас больше, чем нам.
И снова три фигурки зашагали в серое никуда, очень надеясь, что “никуда” превратится в “куда-то”, ибо вел же в это “куда-то” черный след врагов… и еще на многое надеялись они… и на то, что Дальвира скоро восстановит силы и присоединится к ним, и что маленький отряд их не потеряет более ни единого бойца, и что они настигнут беглецов, отобьют у них Олвара, а самих предателей накажут сурово и беспощадно…
И как же горьки бывают мгновения крушения надежд!..
Как-то незаметно пейзаж вокруг изменился. Впереди, пока еще очень далеко, показались пологие холмы, затем такие же холмы проступили из серой дымки слева и справа.
К исходу пятого часа пути (или пяти тэнов трех иттов по временной шкале Коарма) путники сделали привал. Зоров разделил кубик концентрата на три равные части, а Рангар достал три лепешки и отрезал три ломтя жесткого, как подошва, сушеного мяса. Ели вяло, без аппетита, молча. В душе каждого теснились недобрые предчувствия, изрядно охлаждая затеплившийся было после разговора с Дальвирой оптимизм. Поев, выпили по нескольку глотков драгоценной воды.
И зашагали дальше.
Еще через час холмы приблизились, и Рангару пришлось петлять, выбирая наиболее оптимальный маршрут, чтобы тратить сил. поменьше и как можно ближе держаться генерального направления, которое по-прежнему с уверенностью хорошего компаса показывала Лада.
– Давайте поднимемся вон на тот холм – он самый высокий в округе – и осмотримся, – предложил Зоров.
– Давай, – без особого энтузиазма поддержал его Рангар. Ему по странной ассоциации вдруг вспомнилось первое свидание с Серыми холмами на Коарме двенадцать лет назад, и стало муторно – будто живьем проглотил слизняка…
Они взобрались на указанный Зоровым холм, и их взорам открылось нечто неожиданное.
Впереди, в направлении их движения, тускловато светилось что-то зеленое, словно на громадный серый пузырь, внутри которого они, находились, извне светил зеленый прожектор. А на соседнем холме стоял высокий человек в белом до пят хитоне и, скрестив руки на груди, неотрывно смотрел на спутников.
– А вот и абориген, – пробормотал Зоров. – И никакой не монстр, вполне похоже на человека…
– Оружия не видно, – так же тихо произнес Рангар. – Хотя под таким одеянием можно демона спрятать… Но подойти придется.
– Надо быть… очень осторожными… – прерывисто прошептала Лада. – Не забывайте… об оборотнях. Они могут принимать самый безобидный вид.
– Не забудем, – сквозь зубы пообещал Рангар, нехорошо усмехнувшись. – Я пойду первым… Лада за мной в трех шагах, строго за моей спиной… арбалет на боевой взвод поставь, но незаметно… а ты, брат, чуть сместись вправо, чтобы мы не блокировали тебе директрису. Согласен?
Зоров молча кивнул, и в указанном порядке они начали медленно спускаться с холма.
Абориген оказался белым как лунь старцем с желтоватой пергаментной кожей, кустистыми бровями, окладистой бородой и странными, завораживающими глазами. Они были неуловимо-изменчивыми, как пламя, как океан, как бриллиант… в какие-то мгновения они то вскипали могучей жизненной энергией, то превращались в колодцы, ведущие в астральную бесконечность мира, а порой казались обычными человеческими глазами… вот только мудрость в них гнездилась нечеловеческая, всеохватывающая…