Наверное, они уже свое отстенали. С чертями дело обстояло далеко не так однозначно, потому что их дважды обстреляли из автоматического пулевого оружия. Были это черти или правительственные войска – разве есть разница? И когда они в темноте напоролись на самоходку и вынуждены были залечь под ураганным пулеметно-автоматным огнем, не все ли равно им было, кто стреляет: черти, солдаты?
Стреляли, впрочем, солдаты (хотя на войне тех и других различить трудно). Чей-то голос пролаял в мегафон:
– Руки за голову и выходить по одному! У вас нет шансов!
Ну-ну, синхронно подумали Зоров и Рангар, доставая пистолеты, и так же синхронно ударили волновыми пси-пакетами предельной мощности. Сталь неважно защищает от психодинамического излучения, и голос, начавший было повторять фразу, заткнулся не полувздохе. Смолкли и выстрелы. Выждав еще три секунды, Зоров метнулся к машине.
Экипаж бронетранспортера состоял из шести человек, по-видимому, пятерых солдат и офицера. На всех была одинаковая пятнистая униформа, но рукав одного из них украшали две нашивки в форме скрещенных молний, да и вместо грубых сапог на ногах имели место ботинки из хорошей кожи. Все шестеро пребывали в глубокой отключке. Зоров махнул рукой Рангару, они вдвоем повытаскивали солдат из люка и аккуратно уложили в воронку, где перед этим прятались сами. А вот офицера оставили для допроса.
В самоходке было, мягко говоря, тесновато, Зоров занял место за рычагами управления и стал внимательно их изучать. Рангар сел рядом – очевидно, это было место командира. Лада и Олвар пристроились сзади, на местах боковых стрелков, а у круговой турели с крупнокалиберным пулеметом уложили офицера.
– Хорошо, что мотор не заглушили, – сказал Зоров. – Так вроде бы все ясно и просто… Ну, с Богом!
Бронетранспортер взревел, чадно задымил и рывком тронулся с места.
– Эй, чай, не дрова везешь! – сказал по-русски Рангар. Он довольно улыбался – воистину лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
– Займись-ка лучше пленным, – бросил Зоров, внимательно глядя на дорогу сквозь узкую смотровую щель. – Способ связи с командованием, пароли… Мы в прифронтовой полосе, и любая наша ошибка может быть чревата.
Рангар волновым пакетом “R” вернул офицеру сознание. Воля того была подавлена, и он без всяких фокусов сообщил довольно сложную систему скользящих паролей, а также частоту и шифр связи со штабом.
– До Столицы далеко… вряд ли до утра доберетесь, – сообщил он на вопрос о местонахождении Президента.
– Ехать куда? – спросил Зоров.
– Вот… вот туда.
– Рангар, повинуясь знаку брата, вновь отправил пленного в темное царство сна. Лада и Олвар сидели молча, тесно прижавшись друг к другу.
Бронеход обладал достаточно неплохими ходовыми качествами. Он шел по пересеченной местности со скоростью около пятидесяти километров в час, легко преодолевая рытвины, воронки и даже неглубокие рвы. Дважды их останавливали на мобильных заставах, и тогда сердце Рангара замирало… но он произносил слова пароля, и их мирно пропускали.
А когда начало светать, на горизонте встал лес колючей проволоки и стальных трехметровых “ежей”. Они подъехали к Столице, точнее, к ее первому кольцу обороны.
– Дальше вас не пропустят, – сообщил пленный офицер, которому Рангар вновь на некоторое время вернул сознание. – Там совсем другая система паролей и опознавательных знаков… я их не знаю.
– Это не имеет значения, – после короткого раздумья произнес Зоров. – Скажи мне радиочастоту правительственных сообщений… ту, по которой идут в эфир сообщения для всего народа.
– Но на ней нельзя выходить в эфир! – задохнулся от ужаса офицер.
– Нам все можно, – жестко усмехнулся Зоров. – Ну?
Пленный назвал частоту. Зоров выставил ее лимбами настройки рации, которая располагалась перед сидевшим на командирском месте Рангаром, и глубоко вздохнул. Словно отгоняя прочь все сомнения.
– Что ты задумал, брат? – вполголоса осведомился Рангар.
– Нам необходимо добиться аудиенции у Президента, ибо в левоспиральных мирах только первое лицо в государстве знает местонахождение очередной Двери. Причем сделать это надо очень быстро… враг наш снова получил фору по времени. – Зоров говорил по-русски, и его понимал только Рангар.