Первым к активным действиям перешел Черный Гладиатор: клинки его полыхнули багряным отсветом смерти в лучах заходящего красного карлика, и он неуловимо быстро приблизился на дистанцию поражения. Рангар столь же молниеносно ушел из зоны атаки и внутренне усмехнулся – нервы у его противника в этом бою оказались послабее, в отличие от схватки в пещере, где Рангар самонадеянно решил, что его первая атака станет последней для Черного… И кажется, он знал причину: кем бы ни был Черный Гладиатор, он ненавидел Рангара столь яростно, что ему не всегда удавалось удерживать эмоции в узде. Рангар чуть ли не физически ощущал этот слепой поток ненависти, направленный на него. Сам же Рангар смог на время поединка замкнуть свои чувства к похитителю и мучителю его сына в самых глухих колодцах памяти, и сознание его сейчас было ясным и холодным, каким и должно быть у великих мастеров воинских искусств. Как и во время памятного боя с полудемоном Глезенгх'арром, Рангар из человека превратился в совершенную машину для убийства.
Трижды накатывались мощные атаки Черного Гладиатора, и трижды Рангар уходил в изысканно-стремительной манере, постоянно финтя и имитируя контратаки.
По некоторым признакам, доступным только глазу высочайшего профессионала, Рангар определил, что четвертую атаку Черный Гладиатор готовит куда более тщательно и явно постарается разнообразить атакующий арсенал. Этого-то и дожидался Рангар: фехтовальщик, атакующий чересчур сложно, вынужденно ослабляет защиту. Тоже, между прочим, следствие из великого закона Равновесия… И на этом ослаблении защиты в угоду нападению и построил стратегию боя Рангар; тактически же он рассчитывал на один-единственный удар, который он изобрел самолично в предвидении вот такого поединка с абсолютно равным по силе и технике соперником. Рангар назвал этот удар “коготь дьявола”, и непременными атрибутами его были быстрота и точность. Но быстрота должна была быть не просто быстротой и даже не сверхбыстротой – быстротой, запредельной даже для большого мастера. А точность такой, что эпитет “ювелирная” подходил к ней не больше, чем слово “теплый” годилось для описания звездных температур…
Черный Гладиатор метнулся вперед, и казалось, уже ничего не сможет сдержать бешено вращающихся клинков, к тому же совершающих дополнительные сложные движения… и в этот миг правая рука Рангара с немыслимой быстротой описала траекторию, отдаленно напоминающую вырезанный из поверхности двуполостного гиперболоида штопор… словно багряно-фиолетовая молния ввинтилась между двумя туманными кругами… звон трех лопающихся клинков слился в один (в этом и заключалась идея “когтя дьявола” – ценой одного своего меча вдребезги разбить клинки обоих мечей соперника). А второй меч Рангара, целый и невредимый, неудержимо устремился к голове Черного Гладиатора и, пользуясь его микрокоспическим замешательством, отсек ее у самого основания – вровень с плечами.
Рангар не без основания считал себя человеком с крепкими нервами, но то, что произошло в следующий миг, заставило его отступить на несколько шагов, и в дальнейшем он не мог вспоминать случившееся без содрогания. Черный Гладиатор лопнул на две половинки, как яйцо, являя сложнейшую механическую и электронную начинку, а из самой середины, из полости, в самом деле напоминающей внутренность яйца, выскользнуло отвратительное нечто, похожее на помесь паука и змеи, мерзкого белесого цвета, с редкой щетинообразной шерстью, и бросилось прочь…
Дико вскрикнула Лада, и это привело в себя Рангара: он изо всей силы метнул меч и разрубил жуткую тварь пополам. Она, однако, оказалась поразительно живучей, половинки белесого туловища судорожно задергались, а затем на одной из них образовался чудовищный глаз, похожий больше на бельмо, а из щели под глазом раздался скрежещущий звук, в котором с трудом Рангар уловил слова на всеобщем языке Коарма:
– Радуйся, предатель. Ты победил, но все равно умрешь предателем.
Кем-кем, но предателем Рангара Ола еще не называл никто и никогда… Ярость кроваво-черной пеленой захлестнула ему глаза, он выхватил нож и устремился к издыхающей твари.