Выбрать главу

У стоек все шло гладко. Возле каждой находился смотритель, сидевший за пультом в кабинке на возвышении. По его сигналу очередной пассажир предъявлял билет, проходил турникет и сворачивал под острым углом в узкий коридорчик. Пассажиры, с нетерпением ждавшие своей очереди, быстро теряли его из вида; однако Даржек отметил, что смотритель имеет возможность наблюдать за человеком до тех пор, пока тот не шагнет сквозь рамку. Высокие перегородки, отделявшие один коридорчик от другого, исключали возможность того, что пассажир заблудится и спутает трансмиттеры.

Даржек почти дошел до своей стойки, и тут в соседней очереди что-то не заладилось. Та самая блондинка, пройдя стойку номер десять, решила что теперь ей требуются дальнейшие инструкции. Объединенные усилия смотрителя и трех стюардесс не могли сдвинуть ее с места; блондинка замерла на месте, как вкопанная, притопывая ножкой в дорогой туфельке. В силу долгих тренировок, Даржек еще у касс запомнил внешность блондинки, теперь же принялся критически изучать ее. От бородавки на левой щеке следовало давно избавиться. Длинные ресницы откровенно накладные, а на лице избыток косметики. Движения крайне нервозны: и ножкой притопывает, и теребит застежку сумки, и волосы со лба постоянно отбрасывает… да, психиатру здесь было бы над чем поработать. А самое главное — слишком уж очевидны, слишком нарочиты ее беспомощность и глупость. Между тем, ей вовсе не нужно ничего акцентировать, она и без того привлекла бы к себе внимание где угодно. Безукоризненная фигура, красивые черты лица, изысканная простота белого костюма, явно — от дорогого модельера… Любая нарочитость в поведении способна лишь изуродовать такую женщину!

Высокий, пронзительный голос блондинки был слышен даже в дальнем конце мезонина:

— Но — вы уверены?… Я хочу сказать: вся эта вода…

Наконец она повернулась и исчезла в коридорчике. На миг стало относительно тихо; смотритель с нетерпением взглянул на пульт, на трансмиттер — и тут блондинка вновь появилась у стойки.

— И что же мне делать? — спросила она. — Просто идти? Но ведь там, в конце, ничего нет — только стена.

Смотритель всплеснул руками.

— Послушайте, леди. Вам нужно идти прямо туда, вы пройдете сквозь трансмиттер и окажетесь в Гонолулу. Вы хотите в Гонолулу или нет?

— Да, но не пешком же!

Даржек метнул в ее сторону раздраженный взгляд.

— Какого черта? — пробормотал он.

Тут его тронули за локоть.

— В Париж, сэр? — спросила стюардесса.

Даржек предъявил свой билет.

— Идите прямо по коридору, сэр.

Даржек взглянул на блондинку еще раз.

— Пожалуйста, не задерживайте очередь, сэр.

Даржек пожал плечами. В конце концов, какое ему дело? Пройдя турникет, он дошел до глухой стены в конце коридора, и внезапно увидел перед собой выход и улыбающегося смотрителя. Его препроводили к небольшой очереди на таможенный досмотр для пассажиров без багажа; через несколько минут он уже покинул здание парижского терминала «УниТел» и оказался на Шан-Зелизе.

Блондинка в нью-йоркском терминале все еще продолжала спорить. В скопившейся за ней очереди поднялся ропот. Смотритель у стойки вызвал старшего смотрителя, и этот достойный человек, мгновенно вникнув в проблему, пригласил нерешительную пассажирку пройти к кассе для возврата билета. Но блондинка внезапно развернулась, быстрым шагом миновала коридор и исчезла. Облегченно вздохнув, смотритель вновь уселся за пульт.

Через пять минут он снова вызвал старшего смотрителя.

— Из Гонолулу до сих пор нет подтверждения прибытия!

— Этого нам не хватало! Сколько времени прошло?

— Больше пяти минут.

Старший смотритель задумчиво почесал подбородок.

— Может быть, у тебя сигнальная лампочка перегорела? Сейчас пришлю кого-нибудь из электриков.

Смотритель махнул рукой в сторону очереди, тянувшейся к стойке:

— Хорошо, а с этим как быть?

— Сейчас разбросаем их по другим очередям. Вызови стюардесс.

Пассажиров, собравшихся у стойки номер десять, распределили по другим очередям, что отняло довольно много времени и никому не добавило хороших впечатлений. Пришел электрик, осмотрел пульт управления у десятой стойки и объявил, что никаких неполадок не обнаружил. Старший смотритель яростно выругался про себя, поспешил к служебному трансмиттеру и телепортировался в Гонолулу.

Через три минуты он вернулся в весьма и весьма мрачном настроении.

— Эта дамочка так и не прибыла в Гонолулу, — сообщил он. — Туда попала только ее сумка, а самой хозяйки — след простыл. Там до сих пор ждут. Может, ты просто не заметил, как она дала деру?

— Нет, — заявил смотритель. — Я глаз с нее не спускал и видел, как она прошла сквозь трансмиттер.

— Куда же она, в таком случае, делась?

— А мне почем знать?

Старший смотритель покрылся холодным потом.

— Вызову-ка я сюда Арнольда, — решил он.

Тед Арнольд допросил смотрителя стойки, быстро смотался в Гонолулу, и по возвращении собрал своих подчиненных на экстренное совещание. Через пять минут его люди начали обыскивать действующие терминалы по всему миру, а сам Арнольд с замиранием сердца принимал рапорты. Через три часа главному инженеру «УниТел» пришлось взглянуть в лицо беспощадной правде.

Уже на второй день работы компании бесследно пропал пассажир.

5

Эта речь была далеко не лучшей в карьере Томаса Дж. Уоткинса-третьего. Не лучшей, однако важнейшей.

— Целей и задач «Универсальной Телепортационной Компании», — начал он, — не понял еще никто. Я прочел дюжину обзорных статей. Я слушал лекции, дебаты, дискуссии и интервью. Суть всех этих словопрений заключалась в следующем ошибочном выводе: ныне «УниТел» безраздельно властвует над линейным пространством. Всем этим самозванным экспертам нельзя более позволять вводить мир в заблуждение. Просторы нашей планеты подвластны человеку уже давно. Имея достаточно денег и времени, человек уже многие годы способен достичь любой точки земного шара и пребывать там столько, сколько ему заблагорассудится. «УниТел» внесла коррективы лишь во временные ограничения.

— Отношение между временем и расстоянием сковывало свободу человека со времен плейстоцена, и все величайшие разработки в области транспорта и средств передвижения, сделанные за последние полтора века, не смогли изменить картины в целом. Зависимость времени от расстояния вовсе не исчезла — она лишь уменьшалась. Сегодня трансмиттер материи уничтожил эту зависимость раз и навсегда. Позвольте повторить: трансмиттер материи есть не что иное, как полная и окончательная победа человека над временем. Отныне всякий, где бы он ни находился, во временном измерении не более удален от меня, чем мои глубокоуважаемые соседи за этим столом. Соседняя комната ныне не дальше от нас, чем другое полушарие, поскольку время и расстояние неразрывно связаны.

— Поскольку этот факт еще не был понят никем даже частично, никто, включая руководство «УниТел», еще не смог оценить его значение. Мы были слишком заняты практической стороной дела, поскольку пытались заставить трансмиттеры работать. Однако все мы отлично знаем, что сегодня — второй день новой эпохи. Трансмиттер изменит человеческую цивилизацию куда кардинальнее, чем любое другое изобретение в мировой истории. В сравнении с ним замечательная карьера автомобиля — не более, чем точка на страницах времени. Более того…

Подавшись вперед, Уоткинс нажал кнопку. Экран телевизора погас.

— Хватит этой болтовни, — сказал он.

— Ну, отчего же, — возразил человек справа от него, — очень красиво изложено.

То был Чарльз Гроссман, чей пост заведующего финансовым отделом компании до вчерашнего дня являлся чисто номинальным. Он только что прочел отчет о финансовых поступлениях за первый день работы и пребывал в весьма благодушном настроении.

— Особенно мне понравилось, — продолжал он, — как изящно вы указали на то, что человеку для того, чтобы путешествовать, все так же требуются деньги, пусть «УниТел» и уничтожила временные ограничения. Долго ли еще вы планируете держать цены на уровне цен на билеты авиакомпаний?