Со стиркой тоже проблем не должно возникнуть - рядом с кухней оборудована “прачечная”, в которой стоят местные аналоги стиральной и сушильной машин, имеется несколько видов утюгов (опять же на местный лад, но это уже несущественные детали), гладильная доска и тому подобное.
Подводя итоги, по большому счету можно не напрягаться, что мое присутствие здесь сильно усложнит жизнь обслуживающему персоналу. И вообще, можно существовать в автономном режиме, не ориентируясь на местное расписание. Как-то идея просыпаться по звонку горничной и есть по расписанию энтузиазма не вызывает..
В Глимуре Дан не возражал, когда я периодически занималась домашним хозяйством. Первое время, кажется, просто прикалывался, глядя на меня, глазеющую на артефакты-пылесосы, ползающие по всему дому. Один раз мы (ну, то есть я, а Дану уже пришлось поучаствовать) даже “тараканьи бега” устроили между ними. Потом, конечно, к хорошему я быстро привыкла, но загружать работой Бринджу казалось неправильным. Дан как-то сказал, кончай заниматься ерундой, есть, мол, более приятные способы времяпрепровождения. Но аргумент, что в таком случае я чувствую себя несколько как в гостинице (это я еще отцензурировала ассоциацию, первая мысль была про “нумера” с почасовой оплатой), принял к сведению. И даже как-то казался доволен итогом дискуссии.
Но что будет сейчас? Хороший вопрос. И ответ на него может дать только Дан.
Притихшее было раздражение накатило с новой силой. За последнее время я вообще не должна была ни у кого никаких разрешений спрашивать, когда и в каком порядке мне домашними делами заниматься. Да и с Олегом тоже по этому поводу разногласий у нас не было (если не считать вечно оставляемых им по всем углам квартиры чашек из-под чая).
Но не Иннаре же все это высказывать. Хотя ее чем-то очень сильно довольный вид тоже вызывал раздражение. Или это мне мерещится, что Иннара довольна?
И снова, как тогда в январе, появляется паническая мысль, что я тут себе напридумывала романтическо-хозяйственных отношений (вот уже планировать начала, как прислугу строить буду), а это все просто отвлекающий маневр: Дан вернется, и они с Иннарой меня на какой-нибудь артефакт пустят. Пылесборочный, например. Кто ж его знает, какие у них там лошадиные силы задействованы - я ж не спрашивала.
Зачем тогда, правда, нужно было в Тагаре по магазинам мотаться, не очень понятно. Ну, не знаю… Последнее, так сказать, желание. Иннарино.
Воздух в гостинной, несмотря на открытые нараспашку окна, заметно уплотняется, становится вязким, почти осязаемым. Кажется, еще немного, и я начну здесь задыхаться.
Иннара встряхивает головой, словно ей тоже вдруг стало не по себе.
- Пойдем, я тебе окрестности покажу?
Я ей была даже благодарна за это предложение - боюсь, сама бы из дома выйти не рискнула, даже под страхом задохнуться. Наверное, сбежала бы обратно к “себе”, прятаться в гардеробной. Или лучше в библиотеку?
- Если пойдешь прямо по дороге, - Иннара махнула рукой туда, где останавливалась машина, возившая нас в Тагар, - дойдешь до выезда с территории. Помнишь, там такие каменные столбы стоят? Это граница.
До Тагара можно дойти пешком, никуда не сворачивая с узкой проселочной дороги. Или даже можно свернуть, просто не отдаляться от ориентира - как мы бегали в Павловском парке(8), куда часто ездили гулять всей семьей. Старшие родственники шли по цивильным дорожкам, а мы - дети - носились сбоку по лесным участкам парка, рвали кислицу, чернику, грибы, кормили белок…
Идти совсем через лес я не рискну - никогда не отличалась большой любовью к лесным походам и ориентированию по муравейникам, да и Дан говорил, что там хищники встречаются и оборотни-одиночки, и поди знай, кого надо бояться больше.
- Не снимай кулон, - врывается в сознание голос Иннары, - когда будешь гулять по парку. Забора, как ты видела, тут нет. Он нам и не нужен. В принципе, и ворота-то обозначены для удобства тех, кто магическим зрением не владеет - клиенты же разные приезжают. Но, ты ж понимаешь, что защита стоит. Без разрешения Дана никто сюда попасть или уйти не может...