— Теперь мне нужно уйти туда, где он не сможет меня найти, — закончила я, вопросительно посмотрев на Шаэля. — Нас найти....
Шаэль опять согласно кивнул.
— Я подумала о твоем охотничьем домике в горах, — добавила, и быстро произнесла, — понимаю, что о нем никто не должен знать, но это же, как раз и хорошо. Никто не знает, значит, никто не сможет рассказать Генриху, где я.
— Конечно, — ответил Шаэль, и задумчиво сказал, будто в никуда. — Любопытно, что ты уже не зовешь его Владом. Генрих..... Надо же! Сама придумала?
— Вообще-то имена мне букинисты сказали. До этого я звала его просто «садист-извращенец». А Берту — «ревнивая истеричка». Алика....
— «Закомплексованный озабоченный подросток»? — почему-то засмеялся Шаэль.
— Да. А ты откуда знаешь?
— Догадался. Мое мышление не лишено логики.
Он опять начал говорить фразами, выдававшими в нем интеллигентного человека.
Тут же поднялся с пола, где он сидел у моих ног все время, пока слушал мой рассказ, и мягкими шагами подошел к стулу, где расположился объемный, плотно набитый чем-то рюкзак.
— Наверное, нам нужно уходить немедленно.....
— Да, но я очень волнуюсь за Лию.
— Не стоит. — Уверенно сказал Шаэль. — её не дадут в обиду.
— Ануш?
— И она тоже. Я предупредил. Соседи смотрят за её домом. Если он взял твой след, ему некогда размениваться на кого-то другого.
— Но я тебе говорила о странных убийствах моих знакомых.
— Лиза. — Шаэль посмотрел на меня внимательно и нежно. — Во-первых, это просто твои домыслы, а состояние твоей психики, извини уж, не позволяет делать такие серьезные выводы. А во-вторых, если демон, который тебя «надкусил», рядом, то он уже чует свою метку. Ему теперь не нужна дополнительная энергия. Он не убивает просто так. В поступках демона всегда есть смысл, даже если мы этот смысл не видим.
Он прервался, и дотронулся нежно рукой до моих спутанных волос.
— Я очень хочу поцеловать тебя. Но сейчас не время для этого.
— Ты смешной, — зачем-то сказала я, и мы стали собираться. Вернее, Шаэль стал проверять, все ли он взял из того, что нам может понадобиться хотя бы первое время в горах, а я сидела на кресле-качалке и боялась. Мне не хотелось выдвигаться из теплого уютного дома, я боялась идти в горы в метель, до дрожи в коленях и тошноты было страшно, что Генрих меня найдет. В общем, я была воплощенным символом страха в этот момент.
— Ты готова? — спросил Шаэль. Он стоял уже практически на выходе, в толстом сером свитере крупной вязки, поверх свитера его облегал теплый дубленый жилет мехом внутрь. За плечами у Шаэля высился все тот же громадный рюкзак. — Тогда пойдем.
— Конечно, не готова, — с предательски подламливающимися коленками я все-таки поднялась с уютной качалки, — но пойдем.
Вздохнув трижды, словно от этого мне станет легче, я подхватила свой небольшой дизайнерски расписанный бабочками и цветочками рюкзачок. Укуталась в шаль, которую мне предусмотрительно сунула Лия, завязала мохнатые шалевые концы где-то на лопатках, и, перекрестившись, тоже направилась к выходу.
Вьюжный ветер опять ударил в лицо. Заныла уже зажившая нога, причем, я уже давно забыла, что она когда-то была повреждена. В придачу ко всему снежный порывистый ветер тут же принес с гор чей-то печальный то ли крик, то вой. Словно какое-то существо, умирая, пыталось оставить хоть что-то, хоть обрывок голоса после себя. Говорить было сложно, но так как я резко остановилась, Шаэль догадался о моем страхе. Он ободряюще взял меня за руку, а другой рукой достал откуда-то (мне показалось, что из-за пазухи) небольшой охотничий рог.
— Не бойся, — сказал он, и я скорее догадалась по движению его губ, чем услышала фразу. Все-таки шаль, укутавшая мою голову, была достаточно плотной, и завывания ветра тоже не способствовали улучшению звукопроницаемости.
— Почему я не должна бояться? Потому что у тебя есть замысловатая дудка?
— Это мое главное наследство, — уже громче сказал Шаэль. И засмеялся. — Как ты думаешь, я пробираюсь по горам, оставаясь цел и невредим?
— С помощью этого почти музыкального инструмента? — я недоверчиво уставилась на рог.
— Представь себе, да. — Сказал Шаэль, и спрятал его обратно.
— И как? — вести светскую беседу в чистом поле под порывами снежного ветра было, мягко говоря, не очень комфортно, но вопрос безопасности в горах меня все-таки волновал.
— Это то, что собирает волков. И то, чего смертельно боятся шакалы. — Шаэль дал понять, что беседу можно заканчивать и нужно двигаться дальше.
Опять двигаться. Опять дальше. Дежа вю. Это чувство преследует меня с не менее поразительной настойчивостью, чем персонально приставленный ко мне демон. Господи, ну и мысли! Никто не приставлял ко мне демона. Он сам за меня зацепился, а я позволила. И даже была счастлива в начале. Винить некого, хотя и жаль, что некого. Зато теперь-то я знаю, что счастье имеет обыкновение заканчиваться утомительным бегом в ночи, сопровождаемой снежной вьюгой. И ещё приходится использовать людей, которые ни в чем не виноваты. Шаэля.... Да, я использую Шаэля. Симпатичного молодого парня, который шел себе мимо по своим делам и вляпался со мной в историю, которая ещё совершенно неизвестно, чем закончится. Я с благодарностью смотрела в спину идущего впереди меня ребенка гор, которого две заботливые женщины растили для какой-то великой миссии. Впрочем, насколько я поняла из недавнего разговора, миссия его заключалась в чем-то вроде жизненной цели быка-производителя. Так что, может, наша с ним встреча не такой уж плохой вариант для него. По крайней мере, в этом приключении нет безнадежности неизбежного. И все можно повернуть в ту сторону, которая будет наиболее привлекательной. Нужно только постараться. Именно в эту минуту я почему-то поверила своим невесть откуда взявшимся оптимистичным мыслям.
Шаэль споткнулся, словно почувствовал на себе мой взгляд. Он обернулся и махнул рукой:
— Вон наша подмога.
Уже занесенная снегом тропинка, которая прорезала плато, нырнула к начинающемуся крутому подъему. На самом краю тропинки уже ощутимо маячили две приземистые ушастые фигурки. Это были ослики. Два ослика. Очень симпатичных. Это я тут же разглядела, когда мы подошли к ним совсем близко. Они словно терпеливо ждали именно нас и были рады, что мы, наконец-то, пришли.
Я издала короткий писк удивления, который ветер тут же унес вдаль. Шаэль остановился очень довольный:
— Я же говорил тебе, что не ел осликов?
Он засмеялся.
— Это они самые? — я робко дотронулась рукой до морды ближайшего из них. Он скосил на меня круглый и хитрый глаз, из чего можно было смело делать вывод, что осел этот сам себе на уме.
— Ага, — кивнул Шаэль. — Они знают дорогу. И помогут нам.
— С какой стати эти вольнолюбивые животные, ушедшие от людей из деревни, будут нам подчиняться?
— Долг чести, — неожиданно серьезно сказал мой напарник. — Я спас их.
— Долг чести у ослов? — удивилась я, и зря сказала это вслух, потому что вдруг ослики заволновались, закрутили головами и стали как-то недовольно отфыркиваться. Шаэль успокаивающе потрепал и одного, и другого по шее.
— Не обижай их, ладно? Ты говоришь просто оскорбительные вещи, как для людей, так и для ослов. Долг чести есть у всех живых существ.