Но что такое письмо? Неизвестно, когда адресат его получит и когда откликнется, а мне нужно было посоветоваться с кем — нибудь добрым и мудрым немедленно, сию минуту. Андрей Казимирович, мой спаситель Андрюша, он один подходил под такую категорию! Перевернув вверх дном бачок с грязным бельем, я отыскала его изрядно помятую визитную карточку и набрала номер. Ткач был в кабинете, он откликнулся тотчас же, словно только меня и ждал:
— Юленька, как ты себя чувствуешь?
— Да так, состояние средней паршивости, но это не важно. — Я скороговоркой выпалила ему о швейцарском телесюжете и о новой выставке у Красновых. — Понимаешь, что это означает?
— Не понимаю, почему тебя это волнует, неугомонная ты девчонка! Хватит беспокоиться о других, думай о себе. — Голос Андрея стал строгим. — Юля, ты мне обещала!.. Прими лекарства и ложись в постель. У тебя есть лекарства?
— Вроде есть… Андрей, но как я могу перестать беспокоиться, если все складывается еще хуже, чем раньше?!
— Юлия, тебя не должны занимать чужие неприятности, — твердо ответил он. — Ты уже достаточно из — за них пострадала!.. Хочешь, я после работы зайду в аптеку?
— Ты собираешься навестить меня?
— Конечно. Разве я могу бросить мою маленькую, слабенькую, нежную фрекен Жюли? — прочувствованно воскликнул Ткач.
— Ой, Андрюша, ты такой внимательный… — растаяла я и решила последовать его совету. Закапала в нос санорин, проглотила таблетку аспирина и прополоскала горло раствором настойки календулы.
За окном повалил мокрый снег, и в комнате стало темнее, будто близился вечер, хотя шел всего — навсего второй час дня. Меня от этой оттепельной погоды потянуло в сон. Удобно угнездившись на диване под одеялом, я настроила телевизионный приемник на нейтральный мультик про семейку Симпсон и с удовольствием отчалила в страну грез, успев позавидовать самой себе: все же исключительно приятно в пасмурный будний день, когда все работают в полный рост, остаться дома, наслаждаться покоем и негой и предвкушать вечернее свидание с мужчиной своей мечты… Андрей прав, я достаточно настрадалась. Один Гриня чего стоил: три литра крови выпил, три километра моих нервов походя намотал на свой кулак!..
Сон оказался настолько глубоким и крепким, что и длинный, громкий, назойливый звонок в дверь его не сразу разрушил. Но звонили настолько настойчиво, что и мертвый бы поднялся!.. Я бросилась в прихожую босиком, не успев надеть тапочки, но нацепив очки. Спросила:
— Кто там?
— Сто грамм! — был ответ.
— Сашенька, — обрадовалась я и повисла на шее у вошедшего папарацци.
— Юленция, ты меня поражаешь: то нос мне расквасила, а то сразу «Сашенька, миленький, родненький», — подколол он с довольным видом и скинул кроссовки, те самые, которые я купила для него перед днем рождения тетушки Таисии. Беглый фотограф успел истаскать обувку до такой степени, что и эта новая пара продырявилась и стала просить каши. Зато с его мужественной, обветренной физиономии исчезли ссадины, а синяки успели побледнеть и сделались почти незаметными.
— Ты прочитал мое письмо? — застенчиво отпрянула я и сразу же задала второй вопрос: — А как тебе удалось сигануть с балкона и не разбиться?
— Да запросто! Делов — то куча… — Анисимов повел плечами, набивая себе цену. — Подтянулся на руках, опустился на перила балкона второго этажа, слез с них. А уже потом, побалансировав, спрыгнул на землю, во двор. Я как — никак в десанте служил!..
Анисимов бравировал, и все — таки я чувствовала исходившее от него напряжение, похожее на электрическое силовое поле. Он прошел в комнату, оживился при виде нетронутого, остывшего завтрака и накинулся на успевшие зачерстветь тосты, растаявшее масло, заветренный сыр и колбасу. Ел, уставившись в телевизор, транслировавший рекламу пива.