— Талантливый? Людям жизнь отравлять! — разгорячился мой мнимый дворник. — Думаешь, чем сейчас Крымовы занимаются?
— В Швейцарии на горных лыжах катаются, — с гордостью за свою осведомленность ответила я.
— Как бы не так! Боря жену в неврологическую клинику запихнул, а с нас обещал шкуру спустить, если мы Золотарева не устраним. — Палач допил последние капли из своего стакана. — И ведь спустит, с него станется!
— Сочувствую, — фальшивым голосом заверила его я.
— Я тебе тоже сочувствую, фрекен, — кивнул Юрий. — Ты тут вообще ни при чем, без вины виноватая.
— Знаете, Юрий, мне кажется, все влюбленные оказываются в положении крайних, без вины виноватых… — решила я разжалобить своего палача.
— Кончай базарить! Кончай давить на жалость! — Ненавистный собеседник яростно стукнул пустым стаканом по столу и сморщился так, что его правильная физиономия стала безобразной. — Что бы ты понимала?! Заладила: любовь, любовь!..
— Давно молчу. — Я посмотрела в глаза убийцы с предельной отвагой. Подумала, что зря не закончила записку, которую начала писать в подвале. Никогда не знаешь, что тебя ждет дальше… Так и уйду, ни с кем не попрощавшись…
В консервной банке дотлевал свечной огарок — фитиль чадил, плавал в растопленном стеарине. Я не нашла лучшего занятия, чем смаковать остатки самогона, будто это было отменное божоле с Лазурного берега Франции. Еще вдумчиво, медленно пережевывала корочку черного хлеба: последнюю свою закуску.
Надо отдать должное: Юрий выждал, пока я допью и доем, и только потом скомандовал:
— Пора, Юленция. Пошли!
— Куда? — дрогнувшим голосом спросила я.
— Вперед и с песней. Тебе же нравится петь!
Даже Илона Карловна не выражалась столь беспрекословно и пессимистично, хотя она была моей непосредственной начальницей… Наверное, мой палач ощущал себя властелином мира… Он натянул на голову шапочку и разительно переменился: снова стал дворником и забулдыгой, как метко определила этот тип баба Глаша. Я поднялась, ежась от озноба. Неожиданно рассвирепевший Юрий схватил меня за воротник шубы и поволок прочь из сарая. Я не вырывалась и не брыкалась… Только когда мы приблизились к туалетной будке, запищала, прижимая пальцами очки к переносице:
— Мне туда не нужно! Я не хочу! — Мне показалось, что маньяк намеревается замочить меня в сортире: стукнуть чем — нибудь тяжелым и столкнуть в дырку. О, такой зловонной казни я бы даже ему не пожелала!..
— Заткнись! — Он протащил меня мимо будки по запорошенным первым снегом огородным грядкам. Сапоги в них увязали по щиколотку. Довел до невысокого обрыва над Обью, спросил: — Плавать умеешь?
— Н-немного… совсем плохо… по — собачьи… — Инстинкт самосохранения подсказал мне, что лучше врать.
— Вот и отлично, — обрадовался Юрий. — Потонешь быстро и безболезненно. Ступай кормить рыбок! — С этим издевательским напутствием он столкнул меня в реку с такой силой, что мое тело в скафандре из нерпы пролетело метров десять и, врезавшись в воду, по инерции пошло вниз.
На самом деле я люблю водную стихию — в ванне, в озере, в море — и плаваю вполне прилично. Но какой же безумец станет купаться в реке поздней осенью, почти зимой, да еще в верхней одежде?! Уважающие себя люди и летом не заходят в грязную Обь, боятся заразиться серозным менингитом…
Придонное течение оказалось стремительным, как ураган: оно волокло меня, закручивало в своей утробе, затыкало нос, рот, уши. Естественно, первым делом с меня сорвало новые очки от Сальваторе Феррагамо, за которые я так и не успела рассчитаться с Алиной Гладковой… Хуже того, что за считаные секунды я наглоталась серозной воды, а вырваться из ее агрессивного потока не удавалось — я мчалась и мчалась вперед, как подводная лодка на боевое задание. И тогда я поняла, что надо смириться: крепко зажмурила глаза, затаила дыхание и вытянула руки вдоль туловища…
Глава 11
СПОСОБ ПЛАВАНИЯ В ХОЛОДНОЙ ВОДЕ
Внезапно мои сапоги зацепились за что — то твердое, жесткое, похожее на металлическую арматурину. Я инстинктивно уцепилась за нее руками и ногами и вскарабкалась на верхушку выступа, использовав железяку как точку опоры, потом напружинилась, собрала силы, оттолкнулась и… вынырнула на поверхность под углом сорок пять градусов!.. Отфыркиваясь и энергично молотя конечностями, я выплюнула воду и с жадностью глотнула спасительного воздуха. Сама возможность дышать и держаться на плаву, а не бороздить дно, рискуя потонуть, показалась невероятным везением, наполнила меня безудержным оптимизмом и сумасшедшей радостью. Бурное течение из погубителя и заклятого врага превратилось в моего союзника: я попала в струю, и она напористо волокла меня вперед.