— Совершенно с вами согласен! — воскликнул вознесенный мамой до небес Ткач.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — устало подтвердила я. — Дворника поймали, с Андреем Казимировичем познакомились…
— Да, познакомились, но было бы лучше, если бы знакомство произошло при других, не столь экстремальных обстоятельствах! — не удержалась от укоризны мама.
Я сама не заметила, как уснула. А может, это не сон, а райское блаженство свалилось на меня на земле, на больничной койке. Удивительное состояние: ничто меня не беспокоило, мышцы расслабились, на сердце снизошла благодать, потому что все, кого я любила и кем дорожила, очутились рядом.
…К сожалению, блаженство быстро улетучилось, непрерывно испытывать эйфорию еще никому не удавалось. В первые дни мне постоянно вводили сильные обезболивающие и транквилизаторы. Бронхи держали инъекциями, легкие — тоже, на обмороженные участки тела накладывали компрессы. Я просыпалась во время врачебных манипуляций, видела дорогие, заботливые лица — и снова погружалась в теплый сон, в ласковую беспечность. Затем дозы лекарств сократили, повязки сняли, и начались мои страдания. Кожа шелушилась, слезала струпьями, зуд не давал спать. Дышать было трудно, пища казалась невкусной, как отрава. Всеволод перед отъездом в Канаду купил мне очки в нейтральной металлической оправе. Я надела их, посмотрела на себя в зеркало — и мне захотелось повеситься. Физиономия моя сделалась неузнаваемой, чужой, отталкивающей. Глаза, обведенные темными кругами, глубоко запали, щеки покрылись гадкими пятнами, похожими на лишаи, розовый кончик носа напоминал свиной пятачок.
— Вот что ты сутками сидишь в палате? Сам же говорил: перед Новым годом дел невпроворот! — накинулась я на Андрея.
— Сегодня седьмое ноября, выходной день, — попытался оправдаться он.
— Все равно, иди домой, к маме, — попыталась я избавиться от Ткача.
— Мама тебе прислала протертую клюкву. — Андрей вытащил баночку и терпеливо улыбнулся. — Очень полезно. Будешь?
— Ничего не хочу! Уходи!
— Значит, ты меня не простила… — вздохнул Ткач. — Но я опоздал буквально на пять минут! Если бы ты сумела отвлечь своего псевдодворника Бухменко всего на пять минут, он бы не успел столкнуть тебя в реку!..
— Это уже не важно, — призналась я прежде, чем замолчать наглухо и надолго. Я не стала объяснять Ткачу, что стесняюсь своей обезображенной внешности. Рядом с ним — здоровым, чистеньким, франтовато одетым — я ощущала себя прокаженной. И в этом никто, кроме меня самой, не был виноват, ведь не Андрей связался с папарацци, не он упорно совал нос куда не требуется, не он напридумывал следователей, донимающих неприятными расспросами.
Ткач, уязвленный моим молчанием, удалился. А проблема осталась: я ни с кем больше не могла общаться. Ни с Санчо, лежавшим в палате этажом ниже и приходившим по три раза за день, ни с Лизой, ни с Андреем, ни с родителями. Дошло до того, что я совсем потеряла сон и аппетит, вздрагивала при появлении докторов, похудела на восемь килограммов. Сброшенный вес не радовал, как и все остальное. Если прежде я любила солнечные дни, то теперь ждала наступления ночи, когда никто на меня не смотрит.
Депрессия пожирала меня вместе со стаей других подобных ей неврастенических диагнозов. Я тонула без воды, вдалеке от реки…
Выход нашла мама — она привела психотерапевта. Не буду рассказывать об унизительных сеансах гипноза, тягостном, изнурительном копании в подсознании. Важен результат — лечение подействовало. Я точно запомнила дату своего исцеления: в воскресенье, двадцать первого ноября, мне страстно захотелось вымыться, сделать прическу, накрасить глаза и уйти из больницы в вольный мир. Захотелось пройтись по улице, полюбоваться чистым, искрящимся снегом, прийти домой, заварить крепкий чай и выпить его из красивой фарфоровой чашки. Да мало ли на свете благостных занятий?.. Столько всего интересного! Надо только понять, куда ты стремишься доплыть.
Двадцать второго ноября меня выписали из больницы. Я тогда еще не представляла, к какому берегу поплыву. Остро хотелось стать счастливой. Но где оно, мое счастье?.. Предчувствие говорило мне, что близко.
Глава 12
«ДЕРЖИ МЕЧТУ В КАРМАНЕ!»
Мне выдали бюллетень, и свободного времени образовалась пропасть. Свободные деньги тоже водились: братец подкинул. Я приобрела новую шубку — легкую, искусственную, имитирующую мех снежного барса, — она оживляла бледный цвет моего лица. Чтобы не свихнуться от безделья, переклеила обои в коридоре, переставила мебель в комнате, в чем помог Павел. Купила два растения в горшках: деревце вечнозеленого самшита и куст бугенвиллеи, весной она должна была зацвести красновато — лиловыми цветами.