Хозяин умылся и переоделся, сменив деловой костюм на джинсы и свободную спортивную рубашку. Я тоже вымыла руки и с восхищением рассматривала белоснежную скатерть, такие же белые, накрахмаленные до хруста салфетки, сложенные маленькими парусами над фарфоровыми тарелками. Мельхиоровые приборы были начищены, бокалы и фужеры натерты до скрипа. Все как в лучших домах и фильмах про скромное обаяние буржуазии.
— Сонечка, прошу, — указал Вадик на стул с высокой резной спинкой, предупредительно отодвинув его. Прежде чем сесть напротив меня, он приподнял блестящую, хромированную полусферу крышки над горячим блюдом, принюхался и с удовлетворением заметил: — Отменно! Шура приготовила утиные грудки с абрикосовым соусом. Оказывается, есть еще и подливка из ананасов к фуа-гра.
— А кто эта Шура?
— Моя повариха. И по совместительству экономка. Настоящая находка: сноровистая, исполнительная, и характер легкий. Что бы ни делала, всегда поет. Голосистая, как Даяна Росс, только репертуар у нее другой — русский народный. Шура — женщина одинокая, здесь и живет…
Замечание про одинокую женщину меня слегка укололо, ведь отныне я вполне подхожу под это ущербное определение. Но предвкушение необычного ужина потеснило грусть. Подача оказалась выше любых похвал: черная икра в хрустальной креманке обложена тонкими лепестками лимона, на салатных листьях покоятся ломти мясистых помидоров и мелкие пупырчатые огурчики. В продолговатой селедочнице лоснилась осетрина, в квадратном блюде был выложен пирамидкой гусиный паштет. И хлеб в плетеной корзинке был какой-то особенный — пышный, ноздреватый, с румяной корочкой. Даже не испытывая голода, за подобным столом невозможно удержаться от обжорства.
— Теперь я понимаю, почему тебе приходится качаться в тренажерном зале, — сказала я Вадиму, наблюдая за тем, с каким удовольствием он уплетает.
— На самом деле я редко ужинаю дома. Сегодня Шура готовила специально для тебя.
— Для меня?
— Естественно. Где еще можно спокойно поговорить, как не за ужином?.. Да, я забыл предложить тебе выпить. Что ты будешь, Сонечка? Виски, коньяк, белое или красное вино, мартини или чинзано? Выбирай. — Он встал и подкатил к столу бар на колесиках. Бокалы он еще раньше наполнил свежевыжатым грейпфрутовым соком, а в мой фужер налил белого испанского вина — я налегала на рыбку и икорку. Мы выпили не чокаясь, но мысленно я поблагодарила судьбу за то, что послала мне этого дивного человека.
— Давай, рассказывай, — предложил Вадим.
— О чем?
— О своем муже. Я же вижу, как ты расстроена.
Паперный смотрел так ласково, такими добрыми, всепонимающими глазами, что я раскисла, совершенно раскиселилась. Невозможно постоянно носить в себе огорчения — они гнетут, разъедают нутро хуже ржавчины. Начала с того, как Линка чуть не сбила меня машиной и чуть не отравила нас с Риточкой. Перескочила на Ленчика, не ценившего моей экономности и непритязательности, нещадно пилившего за мелкие недостатки. Вытащила сигареты. Вадик подал пепельницу и щелкнул моей зажигалкой. Затянувшись, я вопросила:
— Не понимаю, почему я его раздражала, а Мирошник, на которой пробу ставить негде, привлекла?
Паперный и не подумал утешать. Почесал переносицу и бесстрастно произнес:
— А мужчин вообще притягивают женщины, успешные в бизнесе. Они рисковые, отвязные, независимые. Короче, с ними не соскучишься!.. Представления о женских добродетелях в наше время круто переменились — к ним относятся только красота и успешность. Причем внешняя красота менее важна, ее можно восполнить ухоженностью. А вот деньги… Поверь, Соня, деньги дают колоссальную энергию! Мужчинам, в особенности неудачникам, ее крайне недостает. Они, возможно, бессознательно льнут к состоятельным бабам, поскольку нуждаются в подпитке. И вовсе не обязательно финансовой. Именно энергетической.
— Но Леонид не такой уж законченный неудачник…
— А кто же он, по-твоему? Второй Ходорковский? Или Абрамович? Ты напрасно обольщаешься!.. И кстати, зря недооцениваешь Элину. Безусловно, Мирошник — не ангел, более того, по трупам пройдется и не ахнет. Но иначе она бы просто ничего не достигла. Бизнес — это война. Либо ты подавил, либо тебя раздавили. Третьего не дано. Тут уж не до мягкотелости, разные интеллигентские комплексы лучше сразу засунуть себе в задницу…
— Ты говоришь страшные вещи! Выходит, тебе тоже нравится Линка?
— Я просто отдаю ей должное: Лина точно знает, чего хочет, и добивается цели. А вот ты можешь ответить, какова твоя цель? К примеру, нужен тебе этот ненадежный, недоделанный муж; желаешь ли ты его вернуть?