— Привет! Чего раскричался?
— Проверяю, дома ты или нет…
— Дебил.
— Кто дебил? Я дебил?
Стасик вытянул руки вверх и подпрыгнул, будто стремился меня достать. Похоже, был подшофе. Тяпнул для храбрости. И настолько осмелел, что позвал меня:
— Любимая, выходи, иначе я за себя не ручаюсь… и совершу подвиг альпиниста!
Рудницкий показал, как собирается это сделать — уцепился лапами за решетку окна на первом этаже и подтянулся. Еще секунда — и он бы встал на подоконник. Представляю, какой кипеш подняли бы соседи!..
— Эй, не надо! — Я перегнулась к нему через перила. Губы сами собой расплылись в улыбке.
Окса, оказывается, маячила за спиной, наблюдала нашу ромеоджульеттовскую сцену. Наверное, она решила, что я готова спрыгнуть вниз — вцепилась в ремень моих джинсов:
— Сумасшедшая!
На балкон притащилась и бабушка:
— Девочки, чего вы тут толчетесь? Шли бы на улицу. Воздух-то какой вкусный после дождя! Сплошной озон! — Она вдохнула полной грудью, оттеснила меня и тоже перегнулась через перила, но совсем не за тем, конечно, чтобы поглядеть на Стаса. Ее интересовали полотенца, вывешенные на веревке вдоль ограждения. Вместо того чтобы высохнуть, они вымокли, и бабу Раю это сильно огорчило. Она разахалась: как же я запамятовала?! Взялась выкручивать края обеими руками.
— Дама, зачем вы меня поливаете? Я — не клумба и не редиска, — подал голос Стаc.
— А чего ты здесь торчишь? Проходи давай! Иди куда шел, — незамедлительно и достаточно грубо послала его бабуленция.
Но не на того напала!
— Не-е, без Риты никуда не уйду, — заявил самый симпатичный диджей на свете, изображая рэперский танец.
— Без кого? Без Риты? — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, переспросила бабушка.
— Угу, без Риточки, моей девочки, не уйду! Я за ней пришел.
Он не врубался, что с бабушкой шутки плохи, — она уперла руки в боки и завопила:
— Ах ты, пьянь! А ну, пошел отсюда! Катись, кому сказано?!
— Не могу укатиться. Я, может, свататься пришел! А вы со мной так невежливо, мамаша! — Похоже, мой суженый принял бабушку за маму.
— Еще чего? — истерила она. — Протрезвей сначала, жених!
— Да, представьте себе, жених! — не отступал Станислав, заметно посуровев.
Мое сердце томительно екнуло. Оксанка взволнованно пискнула. А баба Рая раскрыла рот, да не нашлась что возразить. За нее ответила я:
— Стасик, подожди, сейчас выйду!
В наш узкий двор величаво, как океанский лайнер в мелководную протоку, вплыла презентабельная серебристая иномарка, явно претендовавшая на место под нашим балконом. Мой возлюбленный, уступая машине дорогу, запрыгнул на поребрик и скорчил мне забавную рожицу. Передняя дверца машины открылась, из нее вышел молодой мужчина умопомрачительной наружности — высоченный, статный, одетый с иголочки. Мы все втроем повисли на перилах и вытянули шеи, увидев, как из распахнувшейся двери подъезда вылетела мама и с разбегу кинулась на грудь неизвестному сногсшибательному господину.
— Ничего себе… кино, — вырвалось у Петренко.
— Уф, — обессиленно выдохнула бабуля и тыльной стороной ладони провела по лбу. — Это кто ж таков будет?
— Ха-ха, — мрачно рассмеялась я, догадавшись, что этот тип и проходит у матери под кодовым названием «заказчик». Видеть, как они обжимаются, было не совсем приятно.
— Аи да Соня! Вот так умыла Леонида, — злорадно отчеканила бабушка. — Мужчина-то, видать, богатый! И обличьем куда как симпатичней, чем наш варнак!.. Господи, неужели у моей дочери когда-то да наладится жизнь?! Неужто она встретила достойного ее человека?! Слава тебе господи…
Мама, вероятно, почувствовала на себе пристальные взгляды, подняла лицо вверх и смутилась. Слабо взмахнула пальцами, не столько прощаясь, а словно отталкиваясь от нас, и поспешно скрылась в машине. Стасик, проводив иномарку взглядом, крикнул мне:
— Рит, это кто — ваша знакомая? Чего вы так выставились?
— Да это ее родная мать, — опередила меня Окса.
— Ма-а-ать?! — Стаc присвистнул и полез в карман за сигаретами.
— А ну-ка, девчата, айда в дом! Незачем на людях цирк устраивать, — скомандовала бабушка, подталкивая нас с Петренко к комнате.
— Стасик, жди меня! — успела крикнуть я. Распахнув шифоньер, лихорадочно перебрала плечики с одеждой, соображая, во что нарядиться. Бабушка бесцеремонно отстранила меня и захлопнула дверцы:
— Никуда не пущу, даже не надейся. Посмотри на часы. Половина одиннадцатого!
— Ты сама пять минут назад говорила: «Девочки, идите на свежий воздух, дышите озоном», — передразнила ее я.