— Она спит?
— Конечно, спит! Как вы хотели? Больная еще от наркоза не отошла, а вам надо, чтобы она бегать начала?! Ступайте, родители, не волнуйтесь — уход за девочкой будет наилучший, самый тщательный… Да идите вы уже, ради бога, — у нас пятиминутка начинается, мне дежурство сдавать. — Он окончательно потерял терпение.
Пришлось вернуться на кушетку в приемном покое. Вадим принес мне сигареты, минеральную воду, шоколад и сок. Хирургу, дежурным врачам, медсестрам и санитарам из приемного покоя раздал коробки конфет и какие-то пакеты. Я подумала, что он и впрямь заменил Ленчика… Хуже того, не было бы у Ритки блудного папаши, не произошло бы этой кошмарной аварии…
— Сонечка, мне пора на службу, — склонился надо мной Паперный, отвлекая от страшных мыслей.
— Да? — удивилась я.
— Да. Я буду звонить, буду держать все под контролем. И ты звони.
— Да, — утвердительно вздохнула я, соображая крайне медленно.
— Стаса тоже уже прооперировали. Представляешь, Сонь, у них с Ритой одинаковая группа крови.
— Вторая?
— Вторая, резус положительный, — кивнул он и показал мне мобильник. — Я распорядился насчет доноров. Соня, верь мне, все будет о'кей! Ты поняла?
— Угу…
— Может, отвезти тебя домой?
— Ни в коем случае, — испугалась я, хватаясь за края кушетки, будто он намеревался оторвать меня от нее насильно.
Вадим уехал, а следом явились мама и моя свекровь Антонина Ивановна. Ближе к обеду подтянулись коллеги из агентства во главе с шефом. Он, выразив сочувствие, предложил передать заказ про горбы кому-нибудь другому.
— Нет-нет, — решительно воспротивилась я. — Текст уже практически готов. Как только Рита придет в сознание, я его сдам.
Заплаканные бабушки посмотрели на Льва Назаровича как на врага народа. Шеф выразил намерение помочь материально, но сделал это как-то ненастойчиво, вскользь.
…Рита не пришла в сознание и к вечеру. Я совершенно извелась и отупела от тревоги. Количество сочувствующих все прибывало и прибывало — приехали Тамара Васильевна и Ольга Костикова, моя соседка по площадке Эльвира со своим мужем Сергеем, Лиля и другая моя приятельница — Таня Пушко, кандидат медицинских наук. Она оказалась единственной, кто не ахал и не вздыхал, а принял деятельное участие.
— Рите прокапывают что-нибудь для стимуляции мозгового кровообращения? — задала Пушко вопрос по существу.
— Не знаю. А что, надо?
— Не то слово. Жизненно необходимо! Представь, у нее мозг столько часов бездействует, могут произойти необратимые изменения, вплоть до атрофии отдельных участков. Надо капать хотя бы элементарный ноотропил…
Татьяна направилась в травматологическое отделение, немедленно разыскала знакомых и организовала дополнительные капельницы для Риты и Стаса, у которого тоже обнаружилось сотрясение мозга. А меня заставила выпить соку и отобрала сигареты:
— Хватит, у тебя уже скоро никотин из зубов начнет капать, как яд у змеи! Посмотри, на кого ты стала похожа!
— На кого?
— На высушенную мумию! Какая от тебя в таком состоянии польза? Держи себя в руках, копи силы — ухаживать за Риткой придется еще долго.
Жесткая отповедь Пушко оказалась полезнее соболезнующего сюсюканья, которым окружили меня родственницы и подружки. Таня отправила всех, включая маму и Оксану, по домам, а сама оставалась со мной до половины второго ночи — до того самого момента, когда дежурный врач сообщил, что Маргарита Зарубина очнулась. И даже спросила: где я? А еще: где Стаc? И, узнав, что он в том же отделении, спокойно уснула.
— А про меня она не спрашивала? — подалась к нему я.
— Нет, вообще больше ничего не спрашивала.
— Можно на нее еще раз взглянуть? Всего один разочек, а?!
— Нельзя, — отрезала Таня и настойчивым, монотонно-гипнотическим тоном принялась внушать: — Девочка спит, и мы сейчас все поедем отсыпаться. Сон — лучшее лекарство, он нужен всем. Ты, Софья, ляжешь и уснешь, отключишься от всех мыслей и тревог, будешь спокойно спать до завтрашнего дня… А потом вернешься сюда… Поняла?
По домам нас развозил верный Паперный, которому в последние сутки пришлось обходиться без водителя. Татьяна велела подождать ее у подъезда и вынесла мне флакончик с лекарством: