— Тебе что-нибудь приглянулось? — поинтересовался Вадим.
«Мне приглянулся ты», — беззвучно сказала я и попросила его сделать заказ на собственное усмотрение.
— Тогда, пожалуй, остановимся на рыбе. Вот, к примеру, имеется семга на гриле под названием «Нежное дыхание Норвежского моря»…
— Боже, да здешний шеф-повар большой фантазер! Прямо поэт.
— Похоже что так. Хотя вот гарниры носят куда менее вычурные названия… О! Цветная капуста с белым соусом. И к ней белое вино. Да, Сонечка?
— Да, Вадичка! — в тон ему откликнулась я. — Но мне хочется красного…
Одной рукой я подперла подбородок, другой выудила сигарету. Мой спутник, будучи воспитанным человеком, предупредительно щелкнул зажигалкой. Официант исправно метал на стол яства. На закуску тоже полагалась семга — малосольная, нарезанная так тонко, что просвечивала. У меня при виде нее слюнки потекли, и я прочла Паперному стишок Саши Черного:
— «Еда — не майский горизонт и не лобзание русалки. Но без еды и сам Бальмонт в неделю стал бы тоньше палки!»
— А без питья?
— А без питья, соответственно, умер бы от жажды.
— Нет, я хотел сказать: без вина?
— Ну, у тех, кто не пьет вина, не болит голова! И чувство вины их не мучит, не тревожит.
Официант с нескрываемым изумлением прислушивался к нашему диалогу. Верно, думал, взрослые люди, а маются дурью. Несут всякий вздор… Он повертел перед Вадимом бутылку, позволяя прочесть надпись на этикетке. И Паперный сделал это:
— Медок. Урожай 1997 года. Пойдет! А что у вас есть из бланшей?
Вопрос поставил гарсона в тупик. Вероятно, парень не знал, что «белое» по-французски «Blanc».
— Неси самое лучшее беленькое, дружок, — выручила его я и загасила сигарету. Когда квазипират наполнил наши бокалы, обратилась к своему визави: — Вадик, я хочу выпить за тебя, мой дорогой! Потому что я не знаю другого такого человека, который бы прочно стоял на ногах и при этом замечал звезды на небе…
— А при чем тут звезды?
— Тех, кто заглядывается на звезды, всегда подстерегает опасность оступиться и свернуть себе шею. Но если их не замечать, невозможно остаться человеком…
— Здорово подмечено! Ты, как всегда, права, Сонечка!
— За твою удачу. — Я отпила вина.
Оно оказалось терпким, но не слишком кислым, таким, какое мне нравится. Пить бы да наслаждаться, но меня почему-то потянуло расспрашивать Вадика про то, о чем меньше всего хотелось знать, — о его семье. Как и следовало ожидать, Паперный считал своего трехлетнего ребенка выдающимся — самым сообразительным, способным и очаровательным. Попутно я узнала, что скоро — в конце августа — супруга и сын Вадима отправятся в Лондон.
— Лора считает, что обучать ребенка английскому языку надо в аутентичной языковой среде. Да и к тому же в Лондоне у нее партнеры по бизнесу.
Понятно. Значит, Лора Паперная — бизнес-леди. До чего доводят богатых их причуды — тащить трехлетнего кроху за тридевять земель ради познания иностранных слов… Малосольная семга сразу показалась мне пересоленной. Давно известно: если не хочешь испортить себе аппетит, разговаривай о погоде. На худой конец о моде. Но видно, я — самый большой враг самой себе, потому что с максимальной доброжелательностью уточнила:
— А какой у нее бизнес?
— Торговля предметами искусства и антиквариатом. Лорик на этом собаку съела. Она по образованию — архитектор, сначала занималась дизайном и декорированием интерьеров, а когда вышла замуж за меня… — Вадим немного помолчал, подбирая подходящее определение, и с улыбкой выпалил: — Переквалифицировалась.
Я тоже через силу улыбнулась и вежливо кивнула:
— О, теперь я понимаю, почему у вас такой изысканный особняк!
— Да, я, когда начинал его строить, искал продвинутых дизайнеров в Москве, и мне посоветовали Лору. Сначала мы с ней поговорили по телефону, и… Знаешь, чем она меня зацепила?
— Чем же?
— Она запросила баснословно высокий гонорар! — Паперный буквально расцвел на глазах от восхищения собственной супругой.