Клан Чао, Дворец Ледяного Дракона, считался союзником дома Фэн. Их объединяла давняя клятва: сила меча Чао и власть крови Фэн должны были укреплять друг друга. Многие говорили, что именно на Чао Сунь делают ставку, как на будущего великого мечника Мурима.
Я помнила это.
В прошлой жизни он действительно подавал надежды. О нём говорили как о юном гении клинка. Но однажды он лишился руки. Той самой, что держала меч.
После этого его судьба оборвалась. Из гения он превратился в ничто. Его приняли в клан Фэн, но не как союзника, а как писца, как слугу. И он, гордый Чао Сунь, до конца жизни переписывал бумаги для Фэн Чжоу.
Я знала, что это был он. Фэн Чжоу. Этот чертово отродье любило хвастаться этим. Он вообще любил вспоминать сколько жизней он загубил по собственной прихоти. Чжоу тайно повлиял на исход поединка Суня. Подсыпал яд, чтобы убрать соперника. Чтобы никто не затмил его блеск.
Я почувствовала, как мои пальцы сжались на подлокотнике кресла. Нет. Не в этой жизни.
Я видела, как Чао Сунь склонился в поклоне, как солнечный свет скользнул по его клинку. Толпа встречала его криками. Он был юн, но в нём была сила, чистая и прямая, как удар меча.
И я знала: я не позволю ему снова стать ничем.
Не только потому, что он мне нравился — его ясные глаза, его достоинство. Но и потому, что он был тем, кто мешал Фэн Чжоу. И если я сохраню его, если поддержу… то этот меч однажды обернётся против того, кто предал меня.
Я наклонилась вперёд, чувствуя, как в груди разгорается жар.
Ты будешь моим, Чао Сунь.
Глава 9
На арену вышли двое. Один — в красном плаще с золотым знаком секты Огненного Копья, с тяжёлым трезубцем в руках. Другой — Чао Сунь, белое одеяние с синим драконом на груди, с мечом в руке.
Толпа загудела. Кто-то выкрикивал имя Огненного Копья, кто-то подбадривал Суня.
Я наклонилась вперёд.
Бой начался с грохота: трезубец обрушился, сотрясая камни арены. Сунь скользнул в сторону, словно ветер. Его движения были лёгкими, быстрыми, но в них чувствовалась стальная основа. Он отвечал короткими, точными ударами — не силой, а скоростью, резкостью, холодной ясностью.
Я видела его потенциал. В каждом взмахе — будущий великий мечник. Он бился так, словно сражался всерьёз.
В какой-то момент трезубец задел его плечо, и брызнула кровь. Толпа вздохнула. Но Сунь даже не дрогнул. Он шагнул вперёд, и его клинок описал дугу. Противник не успел отреагировать: трезубец вылетел из рук и со звоном упал на камень.
Толпа взревела.
Сунь стоял в центре арены, меч направлен вниз, дыхание ровное. Он был спокоен.
Я почувствовала, как сердце моё ударилось о рёбра.
— Я хочу его увидеть, — сказала я Шаню.
Он нахмурился, но молча пошёл рядом.
Мы пробирались через коридоры под ареной. Запах пота, камня, масла для оружия. Люди сновали туда-сюда, готовились к следующим боям.
И вдруг кто-то засмеялся громко, радостно.
— Юэ Хулинь?!
Я обернулась.
Передо мной стоял юноша в чёрных одеждах с узорами из серебра. Его волосы были коротко подстрижены, улыбка — широкая и беззастенчивая. Он выглядел, словно не вышел из тёмной секты, а сбежал с праздника.
Цзян Вэй.
Мы знали друг друга с детства. Он всегда был непоседливым, дразнил меня, таскал за рукава и пытался всячески задеть. Тогда я считала его надоедливым. Сейчас — он выглядел почти таким же: весёлым, дерзким, как будто годы не коснулись его. Будто он не принадлежал сапе убийц. Его учителя очень уважал мой отец.
— Лунная Лиса собственной персоной! — он театрально поклонился, глаза его блестели. — Я уж думал, ты навсегда осталась в своём дворце.
Шань шагнул вперёд, и взгляд его стал ледяным.
Вэй фыркнул и, даже не глядя на него, махнул рукой:
— Что это за хмурый страж у тебя, Хулинь? Неужели отец приставил к тебе каменное изваяние?
Я сжала губы, но не смогла удержать улыбку. В нём было слишком много живости, он заполнил собой все пространство вокруг, привлекая к нам внимание. Чему он только учился у своего учителя?
— Вэй, мне некогда, — сказала я.Была ли я рада видеть? Да. Но сейчас у меня были совершенно другие приоритеты, — Я должна кое-кого увидеть.
Он склонился ближе, в его глазах сверкнул огонёк.
— Кое-кого? Кого-то очень важного?
— Это не твоё дело, — отрезал Шань.
— О, так каменное изваяние даже умеет говорить! — рассмеялся Вэй. — Как насчет прогулки?.