—Не сейчас, — холодно сказала я.
Его улыбка стала мягче.
— Как всегда. Ты не изменилась, Хулинь. Но я рад, что ты здесь.
Я прошла мимо, не оборачиваясь. Я шла к Суню.
Коридоры под ареной гудели, как улей. Молодые воины и ученики проходили туда-сюда, одни смеясь и хвастаясь, другие сдержанно молчали. Запах пота, оружейного масла и крови после боёв витал в воздухе.
Я увидела его.
Чао Сунь вышел из бокового прохода. Его плечо было перевязано, но он держался так, будто и не заметил раны. Вокруг него уже собралась небольшая группа — юные культиваторы из союзных кланов. Кто-то смеялся, кто-то восторженно говорил о его поединке. Он отвечал сдержанно, но улыбка всё же мелькнула на его лице.
Я замерла в тени. Сердце колотилось. Мне хотелось броситься к нему, сказать слова поддержки, но я знала: нельзя. Так просто подойти — значит вызвать вопросы.
И тогда я решила сыграть.
Я дождалась, пока они выйдут в главный коридор и пошли навстречу мне. Толпа чуть расступалась перед ними — победитель сиял, и все хотели увидеть его поближе.
Я сделала шаг…
Каблук лёгкой туфельки скользнул по камню. Я пошатнулась, как бы невзначай, и в этот момент мой веер выпал из пальцев. Он упал на пол, раскрывшись — золотые прожилки засверкали в тусклом свете факелов.
— Ах! — вырвался у меня тихий вскрик.
Гул голосов стих ровно на миг. Чао Сунь и его спутники обернулись.
Я склонила голову, будто смущённая. Взгляд опустился вниз, щеки тронул лёгкий румянец — и всё выглядело так, будто я действительно неловкая, юная и растерянная.
Иди же, Сунь. Подними его.
Чао Сунь остановился.
Он был высоким — выше большинства своих спутников, стройный и сильный. Белое одеяние слегка потемнело от крови на перевязанном плече, но держался он так, будто это была всего лишь царапина. Его волосы, тёмные, собранные в высокий узел, блестели в свете факелов. Лицо — прямые черты, резкие, но не холодные; в них была открытая честность. Его глаза… глубокие, ясные, цвета утреннего неба после дождя.
Он не колебался. Подошёл к моему вееру, поднял его обеими руками — и, прежде чем подать, чуть наклонился в лёгком поклоне.
— Госпожа, — его голос был низким, но чистым, без тени насмешки, — это ваше.
Я подняла глаза. Наши взгляды встретились. В его не было ни надменности, ни желания выставить меня на посмешище перед друзьями. Там была искренняя забота, та самая редкая, почти исчезнувшая черта — доброта.
— Благодарю, — произнесла я тихо, позволяя пальцам скользнуть по его ладони, когда я забирала веер.
За его спиной раздался смешок.
Я чуть опустила ресницы, делая вид, что смущена.
Я склонила голову, удерживая веер обеими руками, словно редкую драгоценность.
— Ваш поединок был впечатляющим, — сказала я негромко, так, чтобы слышал только он.
Сунь моргнул, будто удивлённый похвалой. Он не привык к комплиментам, особенно из уст незнакомой девушки.
— Я лишь сделал то, чему меня учили, — ответил он прямо, без притворной скромности, но и без гордости.
Я улыбнулась, чуть коснувшись веером губ, скрывая выражение лица. Честность — вот что сделало тебя уязвимым, Сунь. И вот что я должна сохранить, не позволить превратить тебя в ничто.
За его спиной один из друзей фыркнул:
— Сунь,поторапливайся!
Я чуть склонилась, как бы прощаясь.
— Спасибо ещё раз, — прошептала я. — Надеюсь, мы ещё увидимся.
И, не дожидаясь ответа, плавно отступила в сторону.
Шань ждал. Его глаза горели, как угли в ночи. Он не сказал ни слова, но по тому, как сжаты его губы, по тому, как пальцы легли на эфес меча, я знала: он был зол. И что мне было делать с этим? Могла ли остаться только с ним? Посвятить всю себя ему? А не закончится ли это так же как в прошлый раз?
Я уже собиралась вернуться в ложе, когда знакомый голос раздался за спиной:
— Ну-ну… вот так и охотятся лисы за цыплятами.
Я обернулась.
Цзян Вэй стоял, облокотившись о колонну, и улыбался своей широкой, нахальной улыбкой.
— Вэй, — сказала я, качнув головой. — Ты не изменился.Все так же подглядываешь?
— А зачем меняться, если меня и так невозможно забыть? — рассмеялся он, подойдя ближе. — Я же прав? Лиса охотится за птенчиком. И знаешь, что будет дальше? Лиса унесёт его в зубах, а бедный цыплёнок так и не поймёт, что случилось.
Шань шагнул вперёд, глаза его метали искры.
— Следи за словами.
— О! — Вэй изобразил удивление, словно только заметил его, и поклонился театрально. —Ты был здесь все это время? Это пугало здесь , чтобы отпугивать мужчин от тебя, Хулинь?