Последнее, что я услышала, был его сорванный шёпот:
Глава 2
Утро встретило нас росой и запахом сырого леса. Лошади фыркали и били копытами землю, нетерпеливо дожидаясь, когда мы продолжим путь. Я чувствовала себя необычайно легко: тело ещё помнило тепло его прикосновений, было необычайно спокойно.
Лянь Хань не произнёс ни слова о прошедшей ночи. Он седлал коня, проверял крепления, помогал мне, чтобы я не оступилась. Всё — так, словно ничего не произошло. Но я знала: он помнил каждое моё движение, так же, как и я.
— Ты выглядишь довольной, — сказал он, когда мы тронулись в путь. Его голос был спокоен, но в уголках губ мелькнула самодовольная улыбка.
— А ты слишком серьезен для того, кто наконец выбрался из тренировочного двора, — ответила я, позволяя себе улыбнуться.
Он фыркнул и поправил плащ, подхваченный ветром.
Он только что вышел из учеников, а я — дочь главы Дворца Багровой Луны. Наши судьбы не могли переплестись, и всё же ночь связала нас узлом, который уже невозможно развязать.
Лес шумел над головой, свет просачивался сквозь листву золотыми потоками. Вскоре деревья расступились, и мы миновали первые сельские угодья: рисовые поля, блестящие от влаги, низкие домики под соломенными крышами, редкие фигуры крестьян, склонённых над землёй.
Я вдыхала запахи влажной земли, дыма из печей, слышала лай собак и крики детей. Всё это было новым для меня. Я так долго жила за стенами, что мир казался невероятным, многоголосым праздником. Я ловила каждый миг, словно боялась, что он исчезнет.
Всю дорогу мы почти не разговаривали. Но я чувствовала его взгляд — быстрый, украдкой, словно он проверял, дышу ли я ровно, не устала ли. Лянь был молчалив, но напряжение исходило от него так же явственно, как тепло от костра.
К полудню дорога вывела нас на главный тракт. Стало шире, утоптаннее. И вскоре впереди показался караван. Несколько повозок, запряжённых быками, окружённых людьми с копьями. Шёл оживлённый гул голосов.
— Держись рядом, — сказал Лянь тихо, и я заметила, как его рука скользнула к рукояти меча.
Мы приблизились. Караван двигался в том же направлении — к городу. Люди обернулись, разглядывая нас. Я чувствовала, как их взгляды останавливаются на мне: моя одежда, хоть и скромная для путешествия, всё же была слишком изысканной для дочери крестьянина.
Один из караванщиков, мужчина средних лет с загорелым лицом, усмехнулся и обратился ко мне:
— Не похоже, что вы из простых. Откуда вы и куда держите путь?
Лянь напрягся, но промолчал. Он ждал моего ответа.
Я улыбнулась караванщику, чуть склонив голову:
— Мы брат и сестра, — сказала я, легко коснувшись плеча Лянь Ханя. — Наш отец болен, и мы направляемся в город за лекарством.
Мужчина прищурился, но, видимо, не нашёл во мне ничего угрожающего.
— Хм, в наше время смелый путь для двоих. Но в караване безопаснее. Двигайтесь с нами.
Так мы и влились в их строй. Колёса повозок гремели по камням, скрипели оси, пахло сеном, скотом и потом. Люди разговаривали, делились новостями, а я слушала их, словно впервые открывала книгу мира.
Как же я могла бросить это? — думала я, глядя вокруг. Отец искренне заботился обо мне, любил так, как никто. А я сбежала к тому, кто видел во мне лишь источник силы. Я сама шагнула в клетку и заперла за собой дверь.
Я прижала руку к груди. Боль прошлого переплелась с новым ощущением — острым, жгучим. Теперь я не собиралась быть жертвой. Теперь я хотела жить. Просто жить. И брать всё, что предложит мне этот мир.
К вечеру караван остановился. На дороге выросли костры, люди расселись кружками, делились едой, переговаривались. Я устроилась чуть поодаль, под видом, что устала. Но на самом деле всё моё внимание было приковано к Лянь Ханю.
Он сидел рядом с другими воинами, точил меч. Огонь отражался в его красных глазах, и они горели так же сильно, как внутри горела я. Его профиль был резким, словно высеченным из камня, но я знала — под этой суровостью скрывалась ночь, которую он никогда не забудет.
Я хотела его. Не из голода, не из необходимости. А просто потому, что он был живым, горячим, настоящим.
Ночью караванщики разложили шкуры, и нам с Лянь Ханем досталось одно одеяло. Караульные ходили по кругу, следили за безопасностью, но тьма всё равно казалась интимной, прикрывающей нас от чужих глаз.
Я легла рядом с ним, чувствуя его тепло. Лошади тихо переступали за повозками, костры догорали. Я придвинулась ближе, прикасаясь плечом к его плечу. Он вздрогнул, но не отстранился.