Я уже почти задремала, когда дверь тихо скрипнула.
— Госпожа…
Я приподнялась. В проёме стоял Лянь. Его лицо оставалось суровым, но глаза выдавали то, что он пытался скрыть: голод, тревогу, желание.
— Вы не спите? — спросил он негромко.
— Нет, — я качнула головой. —Что ты тут делаешь, Шань?
Он шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
— Я… волновался.
Я видела, как дрожат его пальцы. Это не была забота в чистом виде. Это было желание. Голод. Он сдерживал себя весь день, но теперь не смог. Я видела это у Чжоу. Я была наркотиком к которому он пристрастился и ничего не мог уже поделать.
Я улыбнулась мягко, почти насмешливо.
— И что же ты собираетесь делать с этой тревогой?
Он замер на миг, а потом подошёл ближе. Его шаги были тяжёлыми, решительными. Он остановился у края постели, не произнося ни слово.
Я смотрела на него и чувствовала, как во мне снова загорается огонь. Я знала: это неправильно. Я знала: для него это — преступление. Было неправильно поступать так с ним. Понимал ли он что толкало его прийти в мои покои и искать близости? Понимал ли он что я делала с его ци? И как сильно это повлияло на него? Как эта тантрическая близость насыщает его энергией? Чувствовал ли он этот резонанс, что был не просто волной наслаждения?
Лянь опустился на колени у края постели. Красная лента в его волосах блестела.
— Простите меня, госпожа, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я не должен… но я не могу иначе.
Я только улыбнулась и села. Его ладони легли мне на бёдра, он наклонился, и его губы скользнули по моим коленям, по внутренней стороне. Его дыхание было горячим, обжигающим. Я развела колени, позволяя шелку упасть на бока.
Чжоу никогда не касался меня так. Ему казалось это грязным. Когда я еще жила иллюзиями, что это была любовь, я просила его доставить мне удовольствие таким способом. Но он считал, что это не для такого великого война как он.
— Тогда не сдерживайся, – я хотела казаться старше, сильнее, увереннее, но эту дрожь предвкушения я не могла скрыть. Я дрожала.
Он наклонился. Его дыхание коснулось моей кожи, горячее и влажное. Его губы целовали мои бёдра, скользили выше, оставляя огненный след. Грубые мозолистые пальцы ласкали мою кожу. Его горячий язык коснулся через ткань белья. Его нос уткнулся мне в лобок. Мне захотелось отодвинуться, упасть назад – так сладко потянуло внутри меня.
— Шань…— выдох сорвался у меня, низкий и дрожащий.
–Пожалуйста, – внезапно заумолял он в ответ, его руки дрожащий, принялись стягивать мое белье, – Я умоляю вас, позвольте мне…
Я не могла узнать этот голос. Он был слабым, словно еще чуть-чуть и он разрыдается. Во мраке комнаты было невозможно увидеть лицо, но мне так хотелось. Я приподнялась, позволяя стянуть с себя белье.
– Спасибо, спасибо, – зашептал Шань. Я положила руку на его голову, старясь найти точку опоры и он потерся о нее словно ласкаюбщийся щенок. И снова развидвинул мои бедра.
Я вздрогнула, когда его язык коснулся меня там, где я уже горела.
Он двигался уверенно и жадно, словно наконец-то позволил себе то, о чём мечтал ночами. Его язык ласкал меня — то медленно, то стремительно, заставляя тело изгибаться, пальцы вцепляться в простыни. Я прикусывала губу, чтобы не закричать, но стоны всё равно рвались наружу.
Его руки держали мои бёдра крепко, прижимали к его лицу, не давая уйти. Я чувствовала каждое его движение — глубокое, настойчивое, требовательное. Это не было почтительностью. Это было чистое, обжигающее желание.
— Вы так сладки… — пробормотал он, не отрываясь. Его голос был хриплым, сорванным, почти диким. В нем не осталось ни капли слабости.
Я застонала громче, забыв обо всём — о Чжоу, о собственных сомнениях, о том, что Шаню вообще не следовало приходить ко мне. Моя ци бурлила, струилась к нему и обратно, мы резонировали в каждом вздохе, в каждом толчке его языка.
Я выгнулась, подалась ему навстречу, теряясь в этом безумии. Всё тело дрожало, каждая клеточка отзывалась на его ласку. Волна росла, поднималась, пока не обрушилась на меня, ломая изнутри. Я вскрикнула, прижав ладони к губам, чтобы не выдать себя, и утонула в ослепительном восторге.
Энергия вырвалась наружу — чистая, сияющая. Я чувствовала, как она вливается в него, и как он пьёт её, разделяя со мной.Я обмякла на постели, дыхание сбивалось, сердце колотилось. А он поднял голову, глаза его горели алым в полной темноте, губы блестели от моих соков.