— Привет, красавица! Поскучаем вместе?
Возле нее остановился подвыпивший мужчина, в вырезе расстегнутой рубашки виднелась буйная растительность. Лицо у него было круглое и красное, волосы острижены коротким ежиком. Марина торопливо вскочила и, не отвечая, быстро пошла по аллее. Неужели ее одиночество так бросается в глаза? Уселась у воды и пригорюнилась, как васнецовская Аленушка. Ноги сами понесли ее в Летний сад, куда, если верить Пушкину, месье гувернер водил маленького Евгения Онегина. Здесь ей стало веселее. И не только благодаря пушкинским строчкам, которые всплывали в памяти сами собой (когда-то она знала всю поэму наизусть), — но и из-за великолепного набора образчиков садовой скульптуры! Марина любила этот вид искусства больше других. И, забыв о времени, она блуждала аллеями, любуясь изваяниями греческих богов и легендарных цариц. Долго стояла у статуи богини Цереры, потом посидела у Чайного домика, созерцая памятник Крылову и персонажам его басен, где «проказница Мартышка, Осел, Козел да косолапый Мишка» собрались играть квартет. Лицо Марса удивило ее гадливым выражением и рассмешило облупленным носом. В довершение она отправилась в Летний дворец Петра и оттуда поплелась на Марсово поле, доверху переполненная информацией и впечатлениями. На открытом пространстве Марсова поля можно было отыскать тенистые места. Люди лежали на жиденькой травке, кто загорая на солнышке, кто в тенечке. Худенькая девушка с таким же тощим пареньком, раздевшись до нижнего белья, устроились на собственной одежде, подставив жаркому солнышку бледные тела. Марина села в тени кудрявых кустов на собственный свитер и наслаждалась питерским пейзажем.
И почему она не хотела ехать? Можно подумать, что ее обычный день протекает интереснее. На работе — те же лица, дома — те же разговоры. Когда был муж, был и смысл в жизни. А при бабушке было интересно и без мужа. Может, она просто не дождалась своего мужчины, вышла замуж за того, кто рядом. Ведь с умом выбирала, и только потом появилась симпатия. А это неправильно. Любят не за что-то, а вопреки чему-то. Как когда-то ее мама. Бабушка Валя рассказала ей историю маминого прошлого и рождения Гриши. Вот это любовь! Потому и Гриша такой — умный, красивый, женщинам нравится. Все Маринины подружки с первого взгляда влюблялись в ее красавца брата. От большой любви и дети рождаются удачные. А она, видимо, — от любви поменьше.
Марина пообедала в маленьком кафе и побрела вдоль Невы, через Дворцовый мост к Стрелке Васильевского острова и дальше, по Биржевому мосту к Заячьему острову. Погуляла по территории Петропавловской крепости, не заходя внутрь. Выйдя оттуда по пешеходному мостику, направилась по Петровской набережной к крейсеру «Аврора». Ноги гудели. Она часто останавливалась присесть отдохнуть. Потом вставала и шла дальше. Несколько раз заходила в разные места выпить кофе и к вечеру наконец спустилась в ближайшее метро. Когда она вышла на знакомой окраине, было десять сорок вечера. Но на улице было по-прежнему светло как днем. Это и есть белые ночи, с радостным удивлением поняла она, бесстрашно плутая зелеными дворами, чтобы срезать путь. У Марины было хорошее чувство пространства. В новом городе она всегда прекрасно ориентировалась. А идти по заросшим зеленью дворам было совсем не страшно. Во дворах, как днем, гуляли дети. Молодые мамаши качали детей в колясках. Бабушки вязали носки. Подростки играли в бадминтон. Было видно, что домой они не спешат, а между тем стрелки ее наручных часов показывали начало двенадцатого. Интересно, они всегда так поздно ложатся спать? Вряд ли. Это все из-за белых ночей. Люда сказала, что они продолжаются недолго — месяц-полтора, не больше. Вот народ и наслаждается. Удивительное явление — словно день никогда не кончается…
Следующий день она посвятила Эрмитажу, морской прогулке по Неве и театру. В этот день она взяла с собой Аленку. Сидит девчонка дома. В Питере живет, а о чем ни спросишь — нигде не была! В Эрмитаже ей было скучно, правда, на Неве и в театре племяннице понравилось. А Марине — наоборот. В Эрмитаже она могла бы провести весь день, но не стала мучить девчонку. Пьеса ей не понравилась — белиберда какая-то. А еще Питер!
Вечером, когда они вернулись, позвонил Гриша.