К их номеру прилегала маленькая терраска. Даже не терраска, а так, огражденное место, куда выходила большая стеклянная дверь. На террасе, как и на его балконе, стояли пластиковый стол с пепельницей и два стула. От газона она была отделена полуметровым каменным фундаментом и негустыми кустами. В этот момент дверь отъехала в сторону, на террасу вышла Света и села на один из стульев. Не веря такой удаче, он подошел ближе. Света увидела его, чуть напряглась, но не сказала ни слова.
— Привет, — тихо проговорил он, чтобы не пугать ее. Если она по-прежнему плохо видит, то могла и не узнать его.
— Ты? — снова, как в прошлый раз, сказала она. — Как ты меня нашел?
— Ходил и у всех спрашивал, где живет Светка! — пьяно пошутил он. — Можно войти? — Не дожидаясь приглашения, он пересек газон, заботливо выращенный руками трудолюбивых арабов, перешагнул бордюрчик и сел на второй стул.
Она отреагировала на это спокойно.
— Таня в душе? — спросил он.
— Нет, спит.
В комнате работал телевизор, и достаточно громко.
— По-моему, она смотрит кино.
— Нет, спит, — повторила она. — Она так привыкла — засыпать под телевизор. Мы долго жили в одной комнате.
Он привычно потер теперь уже выбритую щеку.
— Теперь ты меня узнаешь?
Она недоуменно подняла на него глаза и, поняв, что он имел в виду, прыснула и залилась смехом. Света смеялась негромко, но так искренне и заразительно, что ему самому стало смешно и, как раньше, немного обидно, когда она над ним потешалась.
— Ты что, побежал в номер и быстренько побрился, чтобы я тебя узнала? Ну, ты как ребенок!
— Ладно, больше бриться не буду, — деланно обиделся он. Сейчас она была прежней Светкой, а не чужой женой и строгой мамой.
— Да нет уж, теперь брейся, а то будешь нелепо выглядеть. Ты ведь на работу с бородой не ходишь?
— Не хожу, — улыбнулся он. — Как живешь, Света?
— Хорошо. А ты?
— Не знаю. Думаю, не очень.
— Почему же?
— Много лет назад меня бросила девушка.
— Это я тебя бросила? — ощетинилась Светка. — Ну, ты и нахал!
— Я — нахал? — начал заводиться он. — Ты ушла от меня. Кстати, к кому? К Борису?
— К какому Борису?
— К нашему, к боксеру!
— Какой еще боксер?
— С нами учился. Не придуривайся.
— A-а, этот… Ты с ума сошел.
Она сидела, поджав губы, холодная и неприступная, как всегда, когда он донимал ее. Он медленно перевел дух. Что на него нашло? Прошло столько лет! Ну, увиделись, так поговори о чем-нибудь приятном, а он набросился на нее. Неужели ничего не изменилось? И, словно прочитав его мысли, она сказала:
— Ты совсем не изменился. Такой же вспыльчивый и ревнивый. И так же стремишься обвинить всех вокруг в своих же грехах. Представляю, каково твоей жене.
— Вряд ли… Вряд ли представляешь. — Он побарабанил пальцами по столу и достал сигарету. — Я никогда не ревновал жену. Я вообще никогда никого не ревновал…
«Кроме тебя», — мысленно добавил он. Она поняла эти невысказанные слова.
— Ты замужем?
— Да.
— Он кто?
— В каком смысле? — пожала она плечами. — Хороший человек. Врач.
— Стоматолог?
— Почему стоматолог? Хирург. Глаза оперирует.
Он хмыкнул:
— Я даже знаю, как вы познакомились.
— Да? И как?
— Ты пришла к нему на прием.
— Ничего подобного. Мы познакомились на дне рождения у моей подруги.
— Он вернул тебе хорошее зрение. И в благодарность…
— Опять пролет. Он всего лишь помог мне подобрать хорошие линзы. Да и то потом, когда уже был моим мужем.
Значит, ему не показалось, что она в линзах.
— Не хватало еще, чтобы ты сейчас ревновал меня к моему мужу.
— Действительно глупо, — горько улыбнулся он. — Словно у меня есть на это право.
Он замолчал и курил, глядя на нее. Света опустила глаза и сама не продолжала разговор.
— Слушай, пойдем куда-нибудь, — докурив, предложил он. — На дискотеку, в бар или просто погуляем.
Света снова подняла на него глаза. Выражения ее лица он не мог понять. Казалось, она чего-то ждет или не может чего-то понять. А может, просто не знает, как ему отказать, не обидев.
— Хорошо, — наконец ответила она. — Ты выйди, как вошел, и подожди меня.
Они шли рядом, не прикасаясь друг к другу. Света переоделась в джинсы и рубашку. Она не захотела идти на дискотеку, и они направились в сторону моря. Легкий бриз обдувал лицо, и ему ужасно хотелось взять ее за руку, но он почему-то не смел. Она шла такая отрешенная, неприступная, что даже говорить на ходу, не видя ее лица, он не мог. Они остановились на огражденной площадке, откуда вниз круто спускалась лестница на пляж. Перед ними расстилалось безбрежное ночное море. Вдали темной грудой виднелся невысокий пологий остров.