Древний Вяз на солнечной опушке
тосковал, считая облака.
А вокруг Берёзки-хохотушки
обсуждали хором старика.
«Ах, какой он немощный и ветхий!
Горбится, бормочет и кряхтит.
У него такие высохшие ветки —
совершенно безобразный вид!
То ли дело мы — красотки:
Грациозны, гибки и стройны,
Модные пятнистые колготки
умопомрачительной длины.
Как же старому, должно быть, стыдно
В выцветших лохмотьях здесь стоять!»
Вяз вздыхал украдкой. Да уж, видно,
что прошло — то не воротишь вспять.
Только — чу! — откуда эти трели?
Дивятся Берёзки, давят вздох:
майским утром к Вязу прилетели
два щегла. И вьют на нём гнездо.
Зеленеет дедова макушка,
и морщинки уж не так видны.
И молчат глупышки-хохотушки,
новым пониманием полны.
Заказ души
На днях из мастерской мне поступил звонок:
«Ваш мозг уже готов. Куда его направить?
Гарантия сто лет, доставка точно в срок,
Прекрасный экземпляр – придётся вам по нраву!»
На следующий день я получил товар,
Установил девайс и тест провёл контрольный.
А после заказал второй аксессуар
И сердце мне пришло сверхсрочной бандеролью.
Я стал почти живым, совсем как человек!
Да вот заказ души лишает меня счастья.
Вчера из мастерской я получил ответ:
«В ассортименте нашем нет такой запчасти».
МАРСИАНКА
Прошивал полотно Вселенной
Мой корабль серебристой иглой.
И возлюбленной лик бесценный
В складках памяти вёз я домой.
Поступь лёгкая, будто ветер.
Тело гибкое, как лоза.
Взгляд бесстрашен, правдив и светел,
Да горят янтарём глаза.
Я зажмуриваюсь, и вскоре
Вспоминается без помех,
Как с оливковой кожей спорил
Озорной золотистый смех.
В жуткой буре «Альбедо Зета»
экипаж мой погиб весной.
В той беде на чужой планете
я один был спасён тобой!
Наш союз бесконечно хрупкий
прекратила вторая весна.
Приговором звучало в рубке:
«Ваша миссия завершена».
Моя верная Марсианка.
Моя тайна, моя жена!
Ты осталась там, на стоянке,
чтобы ждать одного меня.
И теперь, по ночам бессонным,
угасаю, свой долг кляня…
Но, однажды, сквозь гравитоны
я вернусь. Ты дождись меня!
(с) Юлия Волшебная, 2019 г.
Молния на платье
Замедлиться. В моменте задержаться,
Послушать учащённое дыхание свечей,
Запомнить всё до самых невесомых мелочей:
Пускай секунду превращают в двадцать.
Небрежно на пол сброшенная обувь,
Бордовая кислинка недопитого вина,
Магнит лазурных глаз напротив. Это их вина,
Что я дрожу как будто при ознобе.
Тепло ладоней на моём запястье,
Волнующе зовёт к себе улыбки полукруг,
И в глубине квартиры повисает тихий звук
Разъехавшейся молнии на платье.
Мудрое мамино сердце
Не греет ни кофе, ни кофта, ни плед,
и врач лишь разводит руками:
«У девочки крепкий ведь иммунитет!
Какой странный вирус…». Ох, мама!
Не нужно анализов и докторов.
Увы, мне спасенья не будет!
Я знаю, диагноз мой вовсе не нов,
но это совсем не простуда.
И мама окутает взглядом тотчас:
- Да, дочь, мне твой «вирус» понятен.
Я вижу, настигли тебя в этот раз
Любви безответной объятья.
Давай по душам (прикрывается дверь).
Позволь рассказать тебе вкратце:
и я изнутри вымерзала, поверь,
не чая живою остаться.
И всё же, родная, лекарство нашлось,