— Как из железа. Не согнешь,- усмехнулся он.- Ну, а теперь взгляни сюда.
Он коснулся другого, более близкого края. Половина листка не оторвалась, а отпала, как срезанная бритвой, ровно и без зубцов.
Другая половина осталась в том же положении за невидимой гранью.
Алик молчал. Казалось, опыт с листком не произвел на него впечатления. Он думал о чем-то своем, вероятно более важном. Малыш, не дождавшись ответа, пожал плечами и еще раз молча обошел панели управления, потом сел, не глядя и смахнув на пол шахматы. На этот раз он собирать их не стал.
— Вся автоматика вышла из строя,-сказал он.-Все телеуправление. Полностью. Фактически ускорителя уже нет.- Он помолчал и добавил, уже не ища собеседника:- И еще: ни один электроприбор не работает. Тока нет, а лампочки светятся.
— Не вижу в этом противоречия,- сказал Алик.
— Свет без тока?
— Движение любой массы в кратчайшую, приближенную к нулю долю секунды, воспринимается нами в состоянии покоя. Все как бы остановилось, в том числе и свет. Но мы его видим.
— Твоя приближающаяся к нулю доля секунды уже приближается к единице.-алыш демонстративно похлопал по ручным часам у запястья.- Идут часики. Движутся.
— Но не там,- загадочно сказал Алик, кивнув в глубину зала.
— А где? В другом мире?
— В другом времени.
Малыш встал и подошел к пульту, где сидел Алик.
— Ты не спятил, случайно?
Вместо ответа Алик показал на небольшой циферблат, где стрелка чуть-чуть дрожала на втором от нуля делении. Малыш знал: нуль на этом счетчике скоростей обозначал скорость света, а деления- триллионные доли секунды. Но стрелка, обычно не доходившая до нуля на одно-два деления, теперь опередила его, обогнав необго-няемое. «Суб» превратился в «супер».
— Быстрее света,- почти благоговейно прошептал Малыш, что уже само по себе было для него необычно.- Значит, правда? Теперь будет найден не только Т7.
Алик продолжал задумчиво следить за дрожавшей стрелкой.
— Не знаю,- проговорил он неуверенно.- Может быть, «световой барьер» — это предел с «двумя сторонами»? Может быть,это уже отрицательная скорость? Может, она не возрастает, а убывает по мере удаления от барьера?
Честно говоря, Малыш ничего не понял. Только спросил:
— Почему же все остановилось?
— Я объясняю так…- Алик тщательно подбирал слова.- Примитивно: время- прямая линия, ну, скажем, в декартовых координатах. На световом барьере по неизвестным причинам око как бы скривилось, образовав петлю, отросток от общей прямой. Эта петля начинается и кончается на графике в одной точке — в одном мгновении. Вот мы и наблюдаем сейчас это мгновение, миг, промельк, назови как хочешь,- словом, квант времени.
— Квант- не мгновение.
— Я же говорил упрощенно и о графике,и о кванте. Речь идет о наикратчайшей единице. Условно: период, который требуется свету, чтобы пройти диаметр атомного ядра. Или еще какой-нибудь период — откуда я знаю! Можно взять и сотые, и тысячные этой длины. А стало быть, время, которое еще Лобачевский считал мерилом всяческого движения, как бы замирает, приближаясь к нулю бесконечно близко. Вот почему все и остановилось- для нас, конечно, только для нас!- ток в проводах, пучки протонов в ускорителе, ну, и твоя вода в кране. Попросту: остановилось время — остановилось движение.
— Мы же движемся, и время у нас идет…
— Где идет? В частице нашего времени, в этой самой петле. По каким-то причинам, связанным с работой ускорителя, мы как бы оторвались от основного времени и движемся в своем, пока петля не окончится, не вернется в то мгновение, с которого она началась. Но каков ее период- час, сутки, столетие,- сказать не могу. Кстати, геометрические, пространственные параметры нашей петли совпадают с той частью ускорителя, которую почему-то не затронул процесс.
— Так ведь и за его пределами мы живем и движемся.
— Выходя, мы как бы выносим с собой наше собственное временное и пространственное поле, я бы назвал его темпоральным,- словом, частицу нашего пространства — времени, живущую по своим законам. Определить его экстремум не берусь: вероятно, он характеризуется нашими параметрами- рост, объем грудной клетки, мышечное напряжение, вес, сухость или влажность кожи.
— Но как же мы дышим в безвоздушной среде?
— Почему безвоздушной? Мы проходим сквозь нее в период наименьшей скорости движения ее разряженных частиц.Мы, говоря упрощенно, просто раздвигаем ее, а гигантская разница скоростей соприкасающихся при этом частиц воздуха не может не обновлять массу покоя.Кислородный обмен ничтожен, но все же позволяет дышать.