— Дай слово, — потребовал Элайджа, — что как только впущу тебя — ты выслушаешь девушку. Что не станешь импульсивно набрасываться.
Никлаус шумно втянул воздух ноздрями некоторое время словно переживая внутреннюю больбу, а потом кивнул. — Я даю слово, что выслушаю вас.
Элайджа обернулся назад и подозвал хозяйку квартиры, — мисс Дюпонт? Пожалуйста подойдите.
Женщина тут же показалась, выйдя с кухни. Элайджа взглянул ей в глаза и произнес, — впустите нашего гостся, а потом уйдите в дальнюю комнату.
Она кивнула и поглядев на Клауса, проговорила. — Вы можете войти, — после чего довольно скоро скрылась с глаз. Никлаус занес ногу и переступив порог, прямиком подошел ко мне. — Наконец-то.
— Ты дал слово, — напомнил Элайджа
Он кивнул, и отойдя от меня, опустился в кресло, закинув ногу на ногу, а руки раскинул на подлокотники, — я слушаю.
Клаус слушал мой рассказ с выражением абсолютного недоверия, которое постепенно сменилось заинтригованностью. Я рассказала — о своем мире, о сериале «Дневники вампира», о том, как внезапно очнулась в теле Елены. Рассказала о Марселе с его ведьмой Давиной; о том что Эстер отдала их старшую сестру — своей. И о том, что в какой-то момент объявятся Люсьен, Аврора и Тристан — после которых Марсель станет монстром. Про волчицу Хэйли я пока решила умолчать.
— И ты ожидаешь, что я поверю в эту фантастическую историю? — Клаус откинулся на спинку кресла, с легкой ухмылкой. — Что ты из другой реальности, где наши жизни — всего лишь телевизионное развлечение?
— Я могу доказать это, — твердо сказала я. — Я знаю вещи, которые не может знать никто. Я… знаю о Майкле, — произнесла посмотрев на него, и Клаус мгновенно напрягся. — Знаю, что ты боишься его. Знаю, что он не твой настоящий отец.
Глаза Клауса потемнели, и он оказался рядом со мной в долю секунды, сжимая мое горло. — Если ты пытаешься манипулировать мной…
— Я знаю об Эстер и ее обмане, — продолжила, несмотря на давление на шее. — Знаю о твоей связи с природой, о том, что ты чувствовал, когда впервые убил человека после превращения в вампира и активировал волчью часть. Знаю о проклятии, которое наложила твоя мать, чтобы подавить твою истинную сущность. Знаю о том, как однажды ты подумывал сменить бессмертие на человечность, когда увидел зависшую в воздухе колибри… ты подумал тогда, ее сердце так отчаянно бьется и какое же это удовольствие просыпаться утром, понимая что новый день наступил…
Элайджа наблюдал за братом с тревогой, готовый вмешаться в любой момент. Но Клаус медленно ослабил хватку, вглядываясь в мое лицо с неприкрытым изумлением.
— О нас снят фильм в твоем мире? — наконец спросил он, делая шаг назад.
— Сериал, — поправила его я, потирая шею. — Восемь сезонов про жителей Мистик Фоллс, и спин-офф в четыре о вас в Новом Орлеане, где вы с Элайджей — одни из главных персонажей.
Клаус посмотрел на брата, и впервые за вечер на его лице появилась искренняя улыбка. — Спин-офф, Элайджа. Должно быть, мы произвели впечатление.
Элайджа закатил глаза. — Сосредоточься, Никлаус. Вопрос в том, что мы собираемся делать дальше.
Клаус задумчиво прошелся по комнате, а затем повернулся ко мне. — Ты должна рассказать мне все. Каждую деталь о будущем, которое видела.
— Я не уверена, что это хорошая идея, — осторожно сказала ему. — Если я изменю ход событий…
— Ты уже изменила его, — Клаус пожал плечами. — В твоей версии истории я встретил Елену Гилберт, а не тебя. Так что поведай мне, что ждет нас в будущем, любопытная путешественница из других миров.
Рассвет застал нас все еще разговаривающими. И я рассказала им об Альянсе пяти, о лекарстве от вампиризма, о Сайласе, о возвращении их отца, об охотниках. О появлении Ребекки в Мистик Фоллс, о пробуждении Кола и Финна. О будущем Клауса в Новом Орлеане.
— Ребенок? — Клаус замер, когда я все таки рассказала о Хейли и нерожденной дочери. — Ты говоришь, что у меня будет дочь?
Его голос звучал так тихо и уязвимо, что я почувствовала укол сострадания.
— Хоуп. Так ты назовешь ее. Потому что она принесет тебе надежду.
Клаус отошел к окну, нуждаясь в момент одиночества, чтобы переварить эту информацию. Элайджа воспользовался паузой, чтобы подлить мне чая.
— Если все, что ты рассказываешь, правда, — тихо произнес Элайджа, — то этот ребенок не принесет ни чего кроме боли и смерти… Далия… Пустая… Все будет напрасно, ведь в итоге она останется одна. Ни отца, ни матери. — Клаус вернулся к нам, его лицо было решительным. — Я все еще намерен снять проклятие, — объявил он. — Но я готов выслушать альтернативы. Возможно, нам не придется жертвовать твоей… ее жизнью.