— Да, — поджал губы Никлаус. — Поэтому поторапливайся. Позавтракаешь и я проведу тебя обратно в комнату.
— Я ведь и так не собираюсь бежать, к чему запирать?
— Просто предосторожность, — парировал Никлаус. — Я не могу позволить чтобы мою посланницу выкрали.
— Выкрали?
— Конечно, дорогая, — состроил подобие улыбки он. — Как думаешь, если хоть кто-нибудь из моих врагов проведает о таком сокровище — разве не захотят они выкрасть что бы узнать все? Так что, не рассматривай это как плен. Это лишь для защиты. Как твоей, так и моей.
Я взглянула на него серьезным взглядом.
— Ой, да ладно, — Клаус отошел о окна и встав рядом, достав из ящика кружку и принялся наливать в нее кофе. — Улыбнись. Не будь такой хмурой. У тебя новое тело. И оно почти как твое настоящее. Нам еще столько всего предстоит сделать.
— Да что с тобой не так? — не сдержалась я и со всей силы воткнула нож в стол. На что Клаус удивленно хохотнул, — ого!
— То, ты грубый, — продолжила я. — А то, строишь из себя саму любезность. Я все тебе рассказала. Я не хочу навредить. И не хотела. Так почему?
— Почему что? — он протянул мне кружку с горячим кофе.
— Почему ведешь себя как мудак?
— По-придержи язык, — пригрозил он.
— А то что?
Он чуть наступил, и его взгляд изменился. Став озлобленным и угрожающим.
— Где Элайджа, Клаус?
— Элайджа присоединился к Финну, Колу и Ребекке, — протянул Клаус, стоя в дверном проеме, — знаешь, когда ты рассказала мне, что мой собственный брат будет плести интриги за моей спиной… Я решил, что лучше пусть он поспит несколько столетий.
— Интриги? Какие?
— Он навяжет мне мысль о ребенке, — грубо ответил гибрид. — О щенке, из-за которого я погибну.
— Это было бы не обязательно. Можно было бы и по другому все решить…
Улыбка Клауса стала шире. — Ну и зачем мне ребенок и все сопутствующие проблемы, когда я могу просто… — он щелкнул пальцами, — избавиться от них? Дженна, Елена, Хэйли… Все прошло идеально. Моя гибридная природа теперь свободна.
Я облизала губы и осведомилась. — А Елена? Что с ней?
— О, не волнуйся, — перебил Клаус. — Я позаботился об этом. Маленькая помощь ведьм, немного магии, и вуаля — у меня есть личный ходячий мешок с кровью для создания моей армии гибридов. Она заперта внизу, под охраной. Ее кровь — ключ к моему наследию. — он подошел ко мне и оценивающе осмотрел. — Тебе следует знать, дорогая, — сказал он, наклоняясь к моему уху, — ты слишком ценна, чтобы потерять тебя. Слишком много знаешь о будущем, которое теперь я изменю по своему усмотрению.
— По — твоему усмотрению? — я отстранилась от него.
Никлаус легко усмехнулся. — Ты ведь знаешь кто я такой, так чего удивляешься?
— В том-то и дело, — я сложила руки на груди. — Ты знаешь что должно было произойти и знаешь, что Элайджа…
— Опять Элайджа? — Гибрид со всей силы поставил кружку на стол. Да так, что она разбилась и кофе полилось на пол. — И что же такого в братце, если ты так печешься о его судьбе, проведя с ним всего каких-то пару дней?
— А что? Какое тебе дело?
— Доедай свой сэндвич, — отрезал Никлаус. — И топай в свою комнату.
— Это не моя комната!
— Но станет ей! Разговор окончен, дорогуша. Ступай на верх, живо!
Разозлившись, я швырнула сэндвич на стол и развернувшись, хотела уже покинуть кухню. Но он не позволил. Клаус ухватил меня за запястье и развернув к себе, поглядел прямо в глаза. — Вернись и доешь свой чертов сэндвич. Ты меня поняла?
— Я поняла, — покорно повторила в ответ, при этом четко осознав что хочу съесть этот сэндвич. Так что, я послушно вернулась в кухню и доела свой завтрак. А потом поднялась на верх, в комнату и, он закрыл дверь, бросив напоследок. — Не пытайся выйти.
Когда дверь за Клаусом закрылась, я обхватила руками новое тело и закрыла глаза. Я изменила будущее, и теперь жила в мире, созданном моими словами. Мире, где Клаус стал еще сильнее и беспощаднее, благодаря моим знаниям.
Черт! И что, я вернулась сюда чтобы сидеть взаперти? В этом мире еще столько всего, но мне похоже не увидеть. Злость во мне закипала будто вода в чайнике. Я не желала с этим мириться. Мне никогда не нравилось, если меня пытались загнать в рамки. Я сразу же отчаянно хотела сделать именно то, что было запрещено. Поэтому и сейчас по-другому быть не могло.
Уф! Так, — попыталась собраться с мыслями. Если уж сейчас мне ничего не поделать, то можно хотя бы попытаться вспомнить ту ночь в поездке. Что я делала в баре… Элайджа тогда спросил: что я помню? Но уверял, что мне не о чем волноваться. В таком случае, зачем спросил?