Не теряя времени, я перешла к следующему гробу. Кол, самый непредсказуемый из братьев. Вытаскивая кинжал из его груди, я невольно улыбнулась, представляя, какой хаос он устроит, очнувшись.
Ребекка была следующей. Единственная сестра Майклсон выглядела спящей красавицей, ожидающей принца. Но ей не нужен был поцелуй — лишь избавление от серебряного клинка, пронзившего сердце.
Последним был Элайджа.
Я помедлила. Самый благородный из братьев, он всегда верил в искупление Клауса. — Не понимаю, почему он так поступил… Ты ведь все ему рассказал. Ты сказал что будешь с ним за одно… Для чего он закол тебя? Думаю, он будет в ярости от того что я сейчас так поступаю…
— Кто ты такая? — раздался голос за моей спиной.
Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Кол, опираясь на косяк с кривой усмешкой.
— Человек, — я вытащила кинжал из груди Элайджи. — Который освобождает вас.
— Но, почему? — прищурился Кол.
— А что не нужно было?
— Я не о том, — Кол приблизился. Но, тут ему путь преградил Элайджа, резко пробудившийся и вскочивший на ноги. — Отойди, Кол. — спокойно, но с явной угрозой, протянул он.
* * *
Никлаус ухмылялся, слушая излияния Марселя. Его «сын» так старался казаться непроницаемым, но для того, кто прожил тысячу лет, его игра была прозрачной. Еще немного — и Новый Орлеан падет к его ногам, как спелый фрукт.
Но внезапно что-то изменилось. Он почувствовал это. Может, просто интуиция. Но факт остается фактом. Клаус понял что семья пробудилась.
— Прости, Марсель, — оборвал он собеседника. — Дела семейные требуют моего внимания.
Когда Никлаус ворвался в особняк, я сидела в гостиной. Одна.
— Что ты наделала? — прорычал он, глаза его пожелтели.
— То, что должна была сделать давно, — ответила ему, спокойно.
— Где они? Где мои кинжалы?
— В надежном месте, — я встала. — Как и твои братья и сестра.
Никлаус приблизился, его лицо исказилось яростью: — Ты предала меня.
— Нет, я спасла тебя от самого себя, — я не отступила. — Ты так одержим властью, что забыл о самом важном. «Always and forever». Помнишь? Семья превыше всего.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я знаю, что твоя война с Марселем — это не о власти. Это о том, чтобы вернуть ощущение семьи. Но она у тебя уже есть. Всегда была.
Внезапно дверь открылась, и в комнату вошел Элайджа. За ним следовали Ребекка, Кол и даже Финн.
— Здравствуй, брат, — произнес Элайджа.
Никлаус замер, не веря своим глазам. — Светлана рассказала нам о твоем плане, — продолжил Элайджа. — Об интригах с Марселем. О твоем желании вернуть Новый Орлеан.
— И мы решили, — подхватила Ребекка, — что в этот раз не будем участвовать в твоих играх и интригах.
— Хочешь возиться со всем этим, — добавил Кол с усмешкой. — Вперед. Но, без нас.
Финн молчал просто сверля его взглядом.
— «Всегда и навечно» больше не имеет смысла, — холодно произнесла Ребекка, отступая от брата. — Тысячу лет я была верна этому обещанию, и что получила взамен? Кинжал в сердце всякий раз, когда пыталась найти свое счастье.
Никлаус стиснул зубы, но не возразил. В глубине души он знал, что сестра права.
— Я тоже ухожу, — объявил Кол, засунув руки в карманы. — Слишком долго я был игрушкой в твоем ящике. Пора встряхнуть мир, и сделаю я это без твоего разрешения, брат.
Финн лишь кивнул, подтверждая свое намерение. Его неприязнь к Никлаусу никогда не была секретом.
— А ты, Элайджа? — процедил Клаус, поворачиваясь к старшему брату. — Тоже покинешь меня?
Элайджа поправил манжеты своего идеального костюма. — Я дал клятву искупить тебя, Никлаус. Но если я останусь, то единственное, что получу — это очередной клинок в сердце. Ты не меняешься и не желаешь меняться.
— Тогда уходите! — взревел Клаус. — Все вы! Я и без вас завоюю этот город!
Я не решительно поднялась на ноги.
— Ты! — он повернулся ко мне. — Это ты все разрушила. Мою семью! Мои планы!
— Нет, Никлаус, — Элайджа встал между нами. — Ты сам все разрушил. Своей паранойей, своим недоверием, своей жаждой власти. И, к слову, я отпущу всех твоих пленников.
— Только попробуй.
— Я не буду пробовать, — отрезал Элайджа. — А сделаю это.
Клаус зарычал и хотел было кинуться на брата, но путь ему преградил Кол, который бесцеремонно вонзил клинок ему в грудь. Никлаус зарычал
И тут, Ребекка вонзила свой, в спину. Клаус замахнулся, хотя вцепиться в горло Кола, но Финн вонзил свой клинок в его ладонь, пронзив ее насквозь.