— Если ты хоть пальцем ее тронешь… — начал Клаус.
— То что? — рассмеялся Элиас. — Убьешь меня? Как убил Арабеллу? О, подожди, это ведь я убил ее. По твоему внушению.
— Чего ты хочешь? — спросил Элайджа, забирая телефон у брата.
— А, и благородный Элайджа здесь. Прекрасно. Я хочу, чтобы вы оба почувствовали то же, что и я. Потерю. Боль. Отчаяние.
— Назови место, — потребовал Элайджа. — Мы придем. Только не причиняй ей вреда.
— Старая церковь на кладбище. Приходите одни. И, Элайджа… помни, что это ты сделал меня тем, кем я стал.
Связь оборвалась.
Братья переглянулись. Впервые за долгое время на их лицах читалась одна и та же эмоция — страх. Не за себя, а за ту, кто оказалась в центре векового противостояния.
— Мы должны найти остальных, — сказал Элайджа.
Никлаус кивнул. — Семья превыше всего. Даже если они меня ненавидят.
— Они еще не могли далеко уехать.
* * *
Я сидела привязанная к деревянному стулу в полуразрушенной церкви. Лунный свет проникал сквозь разбитые витражи, окрашивая пыльный пол цветными пятнами.
Элиас медленно кружил вокруг, словно хищник, изучающий добычу.
— Знаешь, почему я выбрал именно тебя? — спросил он, остановившись передо мной.
Я молчала, но упорно сверлила его взглядом
— Майклсоны всегда привязываются к тем, кого не могут контролировать, — Элиас провел пальцем по моей щеке. — Ты напоминаешь мне ее. Мою Арабеллу.
— Кто она? — наконец спросила я.
Элиас отвернулся, его лицо исказилось болью, которая не притупилась даже спустя столетия.
— Это было в моей родной деревне. Я был обычным человеком, простым кузнецом. Арабелла — самая прекрасная девушка на много миль вокруг. Мы выросли вместе, и я любил ее всю свою жизнь.
Он сжал кулаки, вспоминая.
— Однажды к нам приехали они. Пятеро незнакомцев, невероятно красивых и богатых — Майклсоны. Никлаус и Элайджа сразу положили глаз на Арабеллу. Она не могла устоять перед их обаянием, их силой… их властью.
Я слушала, не перебивая, понимая, что выживу, только если выиграю время.
— Они ухаживали за ней оба, соревнуясь, как мальчишки. А потом решили, что могут поделиться. — В голосе Элиаса зазвучала горечь. — Они испортили ее. Превратили чистую, невинную девушку в игрушку для своих извращенных развлечений.
Он остановился, посмотрев прямо в мои глаза.
— А когда им надоело, когда новая игра перестала их забавлять, они решили закончить это по-своему. Элайджа обратил меня в вампира, сказал, что это «подарок», награда за мое терпение. А потом Клаус… — голос Элиаса дрогнул, — он внушил мне, только что обращенному, безумному от жажды крови, убить Арабеллу.
Я выпрямила спину.
— И я сделал это. — Теперь в его голосе звучала неприкрытая ярость. — Своими руками убил единственного человека, ради которого жил. Очнулся только когда она была уже мертва, с ее кровью на моих губах и ее сердцем в моих руках.
Он приблизился ко мне.
— Майклсоны смотрели на это. Никлаус смеялся. Элайджа просто отвернулся, как будто ничего не произошло. А я… я поклялся, что однажды они почувствуют то же самое. Потерю. Отчаяние.
— И ты думаешь, что я — их общая слабость? — спросила его, отчаянно пытаясь нащупать слабые места в веревках.
Элиас улыбнулся. — Я веками наблюдал за ними. Знаешь, однажды я думал что момент настал… Это была прекрасная благочестивая девушка — Дульсинея. Но стоило только появиться Майклсонам… Я думал что опять Элайджа и Клаус… Но нет, на этот раз в игру вступил Кол. Он внушил ей и она забыла все свои обеты и клятвы. А когда ему надоело — то ее нашли в канаве с перегрызенным горлом. И я снова ждал момента. — он слегка дотронулся до своего подбородка. — И знаю, что Элайджа, этот самопровозглашенный благородный джентльмен, вовсе не тот кем кажется, — он усмехнулся, — знаешь… думаю, ты должна сказать мне спасибо.
— Спасибо? За что?
— Я забрал тебя, и возможно этим спас.
Снаружи послышались шаги.
— А вот и наши главные герои, — прошептал Элиас. — Пора начинать представление.
Элайджа и Клаус остановились перед входом в церковь.
— Ты понимаешь, что это ловушка? — спросил Элайджа.
Клаус кивнул. — Конечно. Но мы должны ее вытащить.
На мгновение братья посмотрели друг на друга, и впервые за долгое время между ними возникло понимание.
— Что бы ни произошло, — сказал Элайджа, — Светлана должна выжить.
Клаус впервые за долгое время выглядел уязвимым. — Я не допущу, чтобы история повторилась.