Они шагнули в темноту церкви, готовые встретиться с кошмаром из прошлого.
Церковь встретила братьев Майклсонов гробовой тишиной. Лишь капли воды, падающие с протекающей крыши, нарушали зловещее молчание. Их шаги эхом разносились по старому зданию, отражаясь от стен, хранящих многовековые тайны.
В центре церкви, под разбитым витражом, Элиас ждал их. Я, еще привязанная к стулу, сидела рядом с ним. Кровь сочилась из небольшого пореза на моей шее.
— А вот и великие Майклсоны! — голос Элиаса прозвучал насмешливо. — Неужели одна человеческая девушка стоит вашего драгоценного времени?
— Отпусти ее, Элиас, — ровным голосом произнес Элайджа. — Твоя месть направлена на нас, не на нее.
— Благородный Элайджа, как всегда, печется о невинных, — Элиас подошел ближе ко мне и провел пальцем по моей щеке. — Но разве Арабелла не была невинной?
Клаус сделал шаг вперед, но замер, когда Элиас приставил нож к моему сердцу. — Осторожнее, Никлаус. Один необдуманный шаг — и твоя новая игрушка умрет.
— Она не игрушка, — прорычал Клаус, его глаза блеснули золотом.
— О, я вижу! — воскликнул Элиас, театрально всплеснув руками. — Ты действительно привязался к ней. Как трогательно… Но, что же в ней такого? Раз вы так о ней печетесь…
Элайджа внимательно наблюдал за противником, ища слабое место в его обороне.
— Что ты хочешь, Элиас? — спросил он. — Нашей смерти? Мучений? Назови свою цену.
— Цену? — Элиас горько рассмеялся. — Разве можно оценить девять веков страданий? Девять веков, когда каждую ночь я вижу ее лицо, чувствую вкус ее крови на своих губах!
Он резко повернулся к Клаусу. — Я хочу, чтобы ты почувствовал то же самое. Я хочу, чтобы ты убил ту, кого любишь.
Клаус замер, а затем его лицо исказилось от ярости. — Ты сошел с ума, если думаешь, что дело в любви.
— Не важно, — не долго думая, отмахнулся Элиас, — главное, что вы дорожите ей. Поэтому. у тебя нет выбора, — он достал из кармана какой-то амулет. — Восемь столетий я собирал силу, искал древние артефакты. Этот амулет создан для одной цели — подчинить волю Первородного. Даже такого, как ты.
Внезапно Клаус упал на колени, схватившись за голову. Его лицо исказилось от боли.
— Видишь, Элайджа? — торжествующе прошептал Элиас. — Даже великий Никлаус Майклсон может быть сломлен.
Клаус медленно поднялся на ноги. Его глаза были пусты, как будто за ними не было души.
— Теперь иди, — приказал Элиас, — и вырви ей сердце. Почувствуй, как оно бьется в твоей ладони, прежде чем остановиться навсегда.
Клаус, словно марионетка, двинулся ко мне. Я попыталась освободиться от веревок. Я не знала что будет с моим сознанием, если тело погибнет.
— Никлаус, брат, очнись! — крикнул Элайджа, бросаясь к нему, но невидимая сила отбросила его назад.
— Бесполезно, — ухмыльнулся Элиас. — Магия крови, усиленная веками ненависти. Ничто не может ее разрушить.
Клаус уже стоял передо мной. Его рука поднялась, готовая вонзиться в мою грудь.
— Никлаус… — прошептала я, глядя ему в глаза без страха.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое, но затем снова пустота.
— Прекрасная сцена, — Элиас поаплодировал. — Но ничто не способно победить такую магию. Особенно учитывая, что Клаус не способен на настоящую любовь.
Я не отводила взгляда от Клауса: — Если ты слышишь меня. Я хочу, чтобы ты знал — я верю в тебя. В того, кем ты можешь быть. Не в монстра, а в человека.
Клаус замер, его рука дрожала в сантиметрах от моей груди.
— Убей ее! — закричал Элиас, сжимая амулет.
Больше промедлений не было. Я почувствовала это. Всю эту боль! А потом была темнота. Просто пустой сон…
Тело девушки безжизненно обмякло удерживаемое веревками на стуле. — Нет! — завопил Элайджа и преодолев защитную магию, прорвался к врагу. Он просто оторвал его руку вместе с амулетом.
Элиас закричал, падая на колени. Клаус моргнул, приходя в себя, и пошатнулся.
— Светлана… — прошептал он, глядя на свою руку, которая сжимала вырванное сердце. А затем в ярости повернулся к поверженному Элиасу. — За это ты будешь страдать вечно, — прорычал он, но вдруг остановился, когда Элайджа поднял руку.
— Нет, брат. Хватит вечной мести. Этот круг должен быть разорван.
Элиас, истекая кровью, смотрел на них с ненавистью. — Убейте меня! Я хочу увидеть Арабеллу… Девять веков слишком долгий срок.
Элайджа вздохнул, глядя на существо, созданное их жестокостью. — Арабелла заслуживала лучшего. Мы были молоды и безжалостны. Но твоя месть не вернет ее.
— Убей меня! — взмолился Элиас.
Клаус медленно подошел к нему. — Смерть была бы слишком легким наказанием.