Следом за ней шла другая девушка, тоже официантка, Наташа. За обширной Гюльнарой Курбан ее сразу и не заметил. Девушка была симпатичной и веселой, с открытыми волосами цвета корицы, не обремененными тахьёй, и глазами карими, как высокогорный мёд. С нею мужчины изъяснялись не только по меню, неумело скрывая зависть к счастливцу-избраннику Марату.
Курбан с удовольствием незаметно разглядывал детали ее броского, ловкого, кафешантанного костюма, когда за спиной в больнице открылась одна из дальних дверей, и негромкие голоса врачей заполнили коридор.
- Ты что так кричишь, Курбан Эмиро? Что случилось? - на каменное крыльцо больницы вышла женщина в медицинском халате. Положила руку на голову одного из европейских львов, чьи предки вымерли во времена, когда легионеры Аврелиана разорили и уничтожили Пальмиру, погладила мраморную гриву, как если бы лев был живым. Поправила белую, докторскую шапочку на высокой прическе из богатых волос, с тонкими выгоревшими прядями на висках.
Однажды Курбан совершенно случайно увидел в проеме мансардного окна - того, что не закрыто ковром, её волосы, и обомлел. Они были так длинны и тяжелы, словно женщина уже родилась с волосами по пояс, а они все продолжали расти и расти.
Женщина-врач опустила с бледного, фарфорового лица на шею марлевую маску и перекинула через голову белый фартук с маслянистыми бурыми пятнами. Заметив, как поморщился Курбан при виде крови, она передала фартук подошедшему фельдшеру:
- Возьмите, пожалуйста, голубчик, Семен Акимович. Родителям скажите, что мальчика завтра можно отправлять домой.
Женщина медленно спустилась с крыльца, негромко постукивая устойчивыми каблуками узконосых черных ботинок и расстегивая пуговицы белого, накрахмаленного халата. Курбану казалось, что с каждой ступенькой вниз стук каблуков звучит все громче и странно совпадает с биением почти остановившегося, сердца. Подол коричневого, строгого платья, закрывавшего икры и высокую шнуровку, шуршал при каждом шаге женщины. Платье из недорогого, практичного бомбазина сидело на ней идеально.
Женщина вытащила из кармана на поясе пачку «Казбека» и спичечный коробок. На мгновенье шуршание бомбазинового платья смешалось с шуршанием спичек, едко запахло серой, и в сторону арыка полетело беловатое облачко табачного дыма. Горячие пальцы сжали запястье, привычно нащупывая пульс, перед лицом Курбна качнулась простая золотая сережка в маленьком круглом ухе, легкий ветерок донес медовый запах блестящих волос.
- Салам... что случилось, уважаемый Курбан Эмиро?
Курбан взглянул в глаза женщине-врачу, невольно засмотрелся на нее. Его рука потянулась к другой, считавшей взорвавшийся пульс, но вовремя остановилась, опомнилась. Чабан поспешно отвел взгляд и уставился на яркое светило.
Он постарался не думать, что глаза, как и волосы женщины, тоже были необыкновенными - огромными, будто на вырост, а ножка маленькая, как у ребёнка. Он смотрел на солнце, пока перед глазами не поплыли оранжевые круги, и всё вокруг не заволокло туманной пеленой. Курбан вновь посмотрел на доктора. Благодарение Аллаху, теперь он не видел ее лица - в глазах переливались яркие, солнечные блики. Все, что случилось, не имело значение уже несколько секунд. Курбана занимало лишь одно - нет ли у неё того, о чем стоило думать по-настоящему - мужчины:
- Салам, Дарья Пе...тровна... - начал он с замечательным притворством, - эх, вай, вай, вай! Товарищ доктор! Сейчас расскажу... беда у меня... Утром сегодня, совсем рано, когда я ещё из совхоза не вернулся, приехал двоюродный племянник моей покойной Маралджан... без предупреждения. Я в последний раз видел парня совсем мальчишкой - тринадцать лет назад, еще до войны, когда ему было не больше пятнадцати. Открывает дверь моя невестка Айша. Перед нею незнакомый молодой человек в военной форме с капитанскими погонами и вещмешком за плечами.
Он ей, мол, так и так, салам, сестра. Я - Макар, троюродный брат твоего покойного мужа. Невестка, конечно, обрадовалась родственнику: «Заходи, Макар, в дом. Гостем будешь. Какими судьбами? Как доехал?»
Вы знаете, товарищ доктор, в моем доме гостю всегда рады, тем более, родственнику. Айша напоила его чаем с самыми лучшими сладкими и крупными финиками, поставила на стол медовые лепешки, засахаренную дыню, варенье из кизила. Да мало ли! Макар рассказал, что прибыл для дальнейшего прохождения службы в Военную Прокуратуру Ашхабадского гарнизона. В отпуске еще неделю. Вот зашел поздороваться, привет от родителей дяде Курбану передать.